«Наша Газета» начала выходить ровно через неделю после кончины Императора Кирилла Владимировича, наступившей 12 октября 1938 года. В современных исторических исследованиях часто пишут о том, что все монархисты эмиграции объединились вокруг нового главы Династии — Великого Князя Владимира Кирилловича — в 1938 году, как раз после кончины его отца. На самом деле, процесс консолидации начался после смерти Великого Князя Николая Николаевича, в 1929 году. Не случайно и Обращение Первоиерарха Зарубежной Русской Церкви Митрополита Антония (Храповицкого), в котором он, по сути, призвал паству присягнуть Государю Кириллу[654], вышло именно в 5-ю годовщину восприятия Кириллом Владимировичем Императорского титула.
1938 год ознаменовался другим — самый широкий спектр политических организаций Русского Зарубежья (в основном, конечно, правого толка, хотя считать тех же фашистов правыми — как минимум, спорно) признал своим лидером Главу Дома Романовых. Это был весь «национальный лагерь» — те, кто не признавал никаких так называемых революционных завоеваний. Среди них были и классические реставраторы, но большинство — все же представляли пореволюционные течения, то есть партии и движения, возникшие в эмиграции. В их программных установках монархии обычно находилось место: от «почему бы и нет?» до искреннего убеждения, что только восстановление самодержавной власти в России может положить конец Смуте.
Среди таких легитимистов широкого профиля оказался и Иван Солоневич. Его отношений с Династией мы уже вкратце коснулись. Пытаясь противостоять одновременно левому уклону в лице партии младо россов и правому, возглавляемому Высшим монархическим советом, лидер штабс-капитанов рассорился и с теми, и с другими. Отношение к нему представителей Династии также нельзя назвать положительным. Так было до октября 1938-го. Образно выражаясь, Солоневич едва ли не первый воскликнул: «Король умер. Да здравствует Король!» С самого начала возглавления Великим Князем Владимиром Кирилловичем Российского Императорского Дома и до самой своей кончины Солоневич отзывался о нем поистине с благоговением. Безо всякой лести — но непременно с чувством душевной теплоты.
В одном из первых номеров «Нашей Газеты» Солоневич поместил передовицу под названием «Царь и народ», в которой эти отношения он описал довольно емко и образно:
