На Великого Князя Владимира Кирилловича история возложила задачу чудовищной тяжести. Мы все должны в меру наших сил помочь ему разрешить эту задачу. Но елейные слова — это слишком плохой метод. Нужно говорить правду. Хотя бы и горькую. Хотя бы и рискуя добрым своим именем. Умные люди и поймут, и простят. С неумными, может быть, придется погибать вместе»[655].
Итак, новый Глава Дома еще не произнес никаких программных речей (только протокольное обращение о кончине своего родителя), а Солоневич уже говорит о надежде. Следующий шаг — личное письмо Великому Князю Владимиру Кирилловичу с выражением верноподданнических чувств. Оно было отправлено 1 января 1939 года, очевидно после того, как Солоневич узнал о том, что Глава Династии вот-вот намерен посетить Берлин. Это письмо обнаружил в архиве Российского Императорского Дома и впервые опубликовал А. Н. Закатов, нынешний директор Канцелярии Главы Династии Государыни Великой Княгини Марии Владимировны, дочери Государя Владимира Кирилловича.
«Ваше Императорское Высочество! — писал Иван Солоневич. — Разрешите мне обратиться к Вам с просьбой, с какою нынче обращаются к Вам вероятно тысячи русских людей: с просьбой принять и выслушать. Я надеюсь, что в качестве русского монархиста — монархиста от рождения своего, и человека, прошедшего сквозь все мытарства советской жизни, я смогу быть полезным Вашему Высочеству, делу возрождения Монархии и делу возрождения России. Моя просьба вызвана прежде всего тем обстоятельством, что о целом ряде вещей, о которых я писать не мог, я могу доложить только Вашему Высочеству и б о л ь ш е н и к о м у. С другой стороны я имею основание предполагать, что едва ли еще кто-нибудь располагает такими данными об опорных линиях монархического движения в России, какие накопились у меня.
Насколько я знаю, мое имя Вам небезызвестно. И я прошу Вас, Ваше Высочество, отнестись к моей просьбе не как к попытке отнять Ваше время и Ваше внимание без очень серьезного повода. Я отдаю себе совершенно ясный отчет о той чудовищной тяготе ответственности перед историей России, которая нынче лежит на Ваших плечах. Я абсолютно убежден (это убеждение только закалилось в советское время), что Россия н е и з б е ж н о вернется к монархии. Но, может быть, в моих силах хотя бы немного сократить неизбежно мучительный путь к этому возвращению, и этим хотя бы немного заплатить свой долг перед Россией: всего заплатить все равно не удастся
Примите, Ваше Императорское Высочество, мои уверения в моей глубокой преданности России, Монархии и Вам, как олицетворению и России и Монархии
Ив. Солоневич»[656].
Письмо приведено полностью, во избежание каких-либо кривотолков, которыми грешат враги «кирилловичей».
Встреча состоялась, но не в той форме, о которой просил Солоневич. Личной беседы не было, а было представление руководителей общественных организаций. Вместо серьезного разговора — лишь несколько минут.
Начальник Канцелярии Г. К. Граф так сообщает об этих днях в Берлине в своих воспоминаниях:
