Кстати, эти самые доносы не всегда оставались без последствий. Так, например, в июне 1939 года в популярном нацистском журнале Der Sturmer (Штурмовик) была опубликована статьи Карла Гольца «Жидовский наймит», посвященная Солоневичу.
«Иван Солоневич — враг Германии, — утверждал автор. — По прибытии своем заграницу он сразу же завязал сношения с жидомасонской газетой — с так называемой эмигрантской газетой «Последние Новости», издателем которой является эмигрант Милюков».
Далее сообщалось: «(В «Голосе России» — И. В.) он сразу же принял антигерманскую позицию, направленную прежде всего против расовой теории. Национал-социализм он стал называть «гитлеризмом», а расовую науку — «расизмом». Другими словами, он заговорил языком, которым жид одинаково щеголяет как в советской прессе, так и в газетах Америки и прочих ожидовленных стран».
Потом следует несколько цитат из статьи «Россия, революция и еврейство» и других публикаций 1936 года (факт характерный — цитируются старые статьи!). И вывод:
«До сих пор «Штюрмер» предполагал, что Солоневич избегает еврейского вопроса по незнанию. Это требует поправки. Солоневичем руководит не незнание, а нечестность. В нынешней мировой борьбе есть только два фронта: или за антисемитизм и против еврейства, или — против антисемитизма и за еврейство. Солоневич остановился на последнем решении. Потому он — жидовский наймит и предатель»[709].
Интересно, что в русском отделе гестапо одно время служил Брайтенбах — один из прототипов легендарного Штирлица. Ничего не скажешь, много в жизни Солоневича было «встреч с интересными людьми».
Раз уж вспомнили Штирлица, поговорим и о другом, уже невымышленном персонаже известного фильма. Процитируем один архивный документ, который недавно опубликовал украинский исследователь Дмитро Бурим[710]. Речь идет о «строго доверительном» докладе о совещании в гестапо 7 октября 1938 года — под председательством, да-да, самого «папаши Мюллера». В конце совещания некий капитан Дэринг, представитель верховного главнокомандования, «поднял еще вопрос о закрытии РСНД ввиду того, что оно действует под лозунгом «единой и нераздельной Руси». Солоневич тоже является последователем этого направления. Далее он (Дэринг) выразился о том, что существует приказ о разгроме России, поэтому следовало бы все, противоречащее этому, отстранить».
Как видим, никаких иллюзий относительно Солоневича немцы не питали. И он тоже это понимал. Так сказать, полное взаимопонимание.
Юрий Солоневич впоследствии признавался, что в начале войны готов был надеть немецкую форму и идти освобождать Россию об большевиков. Отец отговорил[711]. Сыну, впрочем, можно и не верить (все-таки сын), но есть свидетельство совершенно постороннего человека, Анатолия Максимова, ставшего через много лет видным деятелем русской колонии во Франции. Осенью 1941-го он хотел поступить, и в итоге поступил, в знаменитый Русский Корпус. Но предварительно советовался со старшими:
«Я поделился с отцом моим желанием поступить в Корпус, на что он вынес безапелляционный приговор: «Сиди спокойно и не двигайся, немцы вас обманут. Я их знаю по Первой мировой, и ни в какую Россию вы не попадете». Я не сдавался: «Папа, большинство твоих полковых товарищей записалось в Корпус. Одни уже уехали, а другие ждут очередного транспорта. Неужели большинство не право, а прав только ты?»
Отец ответил: «Я тебе передал то, что знаю и что думаю. Ты уже совершеннолетний и окончательное решение принимать тебе и никому иному. Только знай: если ты поступишь в Корпус, то ни моего, ни маминого благословления тебе не будет, и ни я, ни мама с тобой не будем прощаться!..»
Параллельно я обратился за советом к Ивану Лукьяновичу Солоневичу, который в тот момент находился в Берлине. Он мне посоветовал «переждать» и добавил: «Петр Николаевич (генерал Краснов — прим. Максимова) придерживается такого же мнения»[712].
Позже Солоневич так описывал эти свои советы «переждать»:
