Гражданин Империи Иван Солоневич полностью

3. Истребить по возможности русское население в захватываемых областях (отсюда голодные и раздетые концлагери, «остарбайтерство», система «заложничества» и т. д. Аушвицкие печи для евреев были только генеральной репетицией массового истребления в завоеванных областях).

4. Заселить и германизировать оккупированные области.

5. Расчленить остальную Россию (демагогия среди русских национальных меньшинств) и обеспечить повсюду марионеточные германофильские правительства.

Таким образом, вторая война, в которую Гитлер возродил и вынес на восток империализм с его традиционными приемами, обнажила всю глубину национального презрения, ненависти и жестокости германцев к русскому народу. Мы должны додумать до конца и покончить раз навсегда с сентиментальными иллюзиями. После большевиков Германия есть главный национальный враг России, единственный, могущий посягнуть и дважды посягавший на ее бытие и не останавливающийся ни перед какими средствами. Эта инстинктивная мечта нескольких германских поколений — двинуться на восток и превратить Россию, по немецкому выражению, в «историческую кучу навоза», — не может и не должна считаться «угасшей» и ныне: она возродится при первой же политической конъюнктуре. Поэтому сильная Германия есть русская национальная опасность».

Это, в сущности, то, о чем я писал: мы, русские люди, прожившие хотя бы несколько лет в Германии, видели и знали, что именно собирается Германия нести «на восток». Ровсовская сводка немецких планов совершенно точна»[772].

Читал ли Ильин эти комплименты, неизвестно. Мог и читать, мог и на них обидеться: что это какой-то Ивашка Солоневич смеет его хвалить? Но неизвестно и то, стал бы хвалить И. Л. вышеприведенный текст, если б знал, кем он написан.

На самом деле, тема эта, о сходстве и различии двух крупнейших монархических идеологов эмиграции и их взаимоотношениях — для отдельного исследования, может быть, эссе, а может быть, и целой монографии. Коллизия налицо: Ильин ругательски ругает Солоневича, но только в переписке; Солоневич об Ильине лично не пишет практически ничего, но профессоров и приват-доцентов бичует на чем свет стоит, и кстати проф. Новгородцева — учителя Ильина — тоже. Впрочем, как-то раз, совсем мимоходом, еще до войны, Иван Лукьянович кинул камешек в огород Ивана Александровича. Дескать, не стоит воспитывать будущих агитаторов на рассуждениях, построенных по схеме «веревка — вервие простое». Так и написал: «Этим проф. Ильин слегка грешен». Не думаю, что отсюда возникла профессорская неприязнь, его эскапады в сторону И. Л. замечены намного раньше. В общем, оставим эту тему людям более компетентным.

К 1950 году тираж провинциальной по всем меркам «Нашей Страны», выходившей по-прежнему два раза в месяц, составлял уже 2500 экземпляров. Больше имели только еженедельники (ежедневных изданий русская эмиграция больше не имела) — парижская «Русская Мысль» и нью-йоркское «Новое Русское Слово». Любопытно отметить, что все три газеты до недавнего времени продолжали выходить: только «Слово», пышно отметив свое столетие, умолкло. Но если демократически ориентированные «долгожители» занесены во все анналы истории, то отношение исследователей к монархической «Нашей Стране» иначе как информационной блокадой не назовешь.