В середине 1950-х весь мир, действительно, ждал Третьей мировой войны. И пресловутый Карибский кризис только подтверждает, что очень даже мог дождаться. Апокалипсис имеет свои прообразы в каждом столетии. С годами время спрессовывается все плотнее, теперь призраки конца света маячат чаще. Но к теме нашего повествования это, вроде бы, не относится…
Со слов вдовы писателя Рут Солоневич Дубровский так описал последние часы жизни Ивана Лукьяновича:
«Когда на операционном столе была вскрыта желудочная полость — в желудке оказался рак, в двенадцатиперстной кишке были обнаружены две язвы — одна зарубцевавшаяся, другая — открытая, и — кроме этого — затронутой раком оказалась и печень. Его оперировали два врача и один из них сразу решил: «Ну, тут все равно ничего не поделаешь, давайте зашьем». Второй возразил: «Нет, мы должны сделать все, что возможно, будем оперировать…»
Операция длилась три часа, были вырезаны две трети желудка, часть поджелудочной железы, часть двенадцатиперстной кишки, на которой были обнаружены язвы… Положение Ивана Лукьяновича было признано чрезвычайно тяжелым, несмотря на полную успешность операции»[817].
Дальше Дубровский приводит строки из письма Рут:
«Во время операции все шло хорошо. Сердце работало вполне нормально. После трехчасового, мучительного ожидания мой муж был перенесен из операционной в палату и постепенно приходил в себя после наркоза. Я сидела возле него и держала его руку, в которой находилась игла аппарата для переливания крови, чтобы предупредить возможность нечаянного движения. Мы разговаривали, и я старалась успокоить его страдания, уверяя его, что скоро, скоро все пройдет, и он будет снова нормальным здоровым человеком. Так прошло около часу времени. Вдруг, совсем неожиданно, он стал задыхаться, и дыхание прервалось. Лицо его сразу же посинело… Доктора пытались помочь массажем, инъекциями… Все было напрасно…»[818].
