В хорошо воспитанных кругах эмиграции принято объяснять деятельность Ленина его сифилисом, а Сталина изображать в качестве «кавказского ишака». Ленин к данной теме не относится. Сталин же из всех людей человечества, вероятно, ближе всего стоял к престолу Сатаны. В возрасте семнадцати лет он уверовал в марксизм, сидел за него, рисковал виселицей, и никогда с этой стези не сходил. Он сразу же пошел за Лениным и пока дело шло о более или менее теоретических построениях, оставался где-то на третьем плане. Но когда дело дошло до практики, а верховного судии — Ленина — уже не было, тогда Сталин, сразу подавил, смял и потом уничтожил всех своих конкурентов и противников.
Это объясняется «честолюбием». Может быть. Наполеон был, конечно, честолюбив, но он объективно выполнял «социальный заказ» третьего сословия, которое и вознесло его на шаткий, но, все-таки, императорский престол. Сталин, конечно, крупнее Наполеона, но, конечно, какое-то честолюбие было и у него. Одним «честолюбием», однако, ничего объяснять нельзя: не из-за честолюбия же семнадцатилетний Иоська Джугашвили пошел в большевистскую партию.
Самое простое объяснение сводится к тому, что Сталин был фанатиком той идеи, которую в Европе сформулировал Платон: «общность имущества, жен и детей создает для всех невыразимое блаженство». Если «общность имущества» и даже «жен» кое-как понятна, то «общность детей» непонятна даже и технически. Но по советам Платона действовал очень длинный ряд и теоретиков и практиков обобществления — Сталин был завершением этого ряда. И Сталин стал, практически, во главе первого в истории человечества государства, да еще и великого государства, где «общность имущества» в момент смерти Ленина охватила всю промышленность и где ему, Сталину, оставалось закончить «общность» коллективизацией деревни.
Расправы Сталина с его конкурентами можно объяснить «кровожадностью», — объяснение дешевое. Совершенно очевидно, что при победе Троцкого, Рыкова, Бухарина, Томского, коллективизация деревни не была бы проведена, и Советам только и оставалось бы, что отступление в рамки «мелкобуржуазной», «меньшевистской» хозяйственной системы. А от нее — «назад к капитализму» — стоило ли марксизм городить? Я предполагаю самое простое: сталинская кровожадность есть социалистическая кровожадность вообще. Сталин убивал не из любви к убийствам, а потому, что не убивать было нельзя.
* * *
