Манекенов (Олесь подслушал это их определение у одной из групп) нагнали человек десять. Особенно выделялся один — черноволосый и кареглазый. Но это только на предвзятый Олесин взгляд. А заправлял стадом странно ориентированных юношей какой-то смазливый блондин, которого все называли по фамилии (Орлов) и беззлобно стебали прямо в глаза. Были там и барышни, расхлябанно одетые и в бейсболках. Судя по чемоданчикам с косметикой, гримеры. Стилист от журнала тоже присутствовал — девица в темных очках невозмутимо курила и ни с кем не общалась. Олесь понял, что она стилист, только потому, что Гордеев подошел к ней и начал общаться так, будто всю жизнь хотел трахнуть ее прямо с сигаретой. А потом подарить остров. В качестве извинения за бездарно проведенную ночь.
Олеся раздели, выдали модные узкие плавки и начали красить.
Пока он изнывал в неудобной позе и пытался поддерживать разговор с гримершей, началась съемка.
Прежний опыт мерк по сравнению с тем бедламом, который творился на поляне. Стилист Женечка (именно так, и никак иначе) явно не знала, в какие позы мальчиков поставить после заготовленного набора, который отсняли довольно быстро. Ей было мало. И Олесь лежал, прыгал, бегал, обнимался с Никитой Орловым, стараясь прижиматься к нему так, чтобы не стереть нарисованные гримершей шрамы и грязь.
Дима смотрел на него как-то странно, и Олесь пахал на износ, мечтая о том, чтобы Гоша, сукин сын, выделил его из толпы моделей. Но тот работал. Молча. Хотя Диму пару раз отзывал покурить, а с Женечкой разговаривал уважительно даже местами подобострастно.
К вечеру их накормили привезенными Женечкой сэндвичами (и на том спасибо), а Олесь окончательно понял, что он Гоше никто. Сосед. Модель. И больше ничего.
— Курить есть? — спросил тот самый брюнет, имя которого Олесь так и не узнал. — О, класс, — отреагировал он на протянутую пачку. — Тебя как зовут?
— Олесь.
— Кле-ево. Че за имя?
— Украинское.
— Ник, что ли?
— Нет. Родители постарались. Прадед у меня был героический, в честь него.
— Ну, ваще, — парень затянулся. — Я со своим Вольдемаром нервно курю.
Олесь хмыкнул.
— Ты тут первый раз? — тем временем спросил Вольдемар.
— Ага.
— А я смотрю: раньше никогда тебя не видел.
— Меня Гордеев притащил. Мы вроде как соседи.
— А-а…
Промелькнула мысль, что если начать флиртовать с Вольдемаром, то Гоша обязательно обратит на это внимание, приревнует, и…
Нет, решил Олесь. Ну его нах. Много чести.
Он еще потрепался с Вольдемаром, узнал о том, что из всех присутствующих только Никита — модель в чистом виде, остальные просто подрабатывают, и отошел в сторону. И вообще всю съемку постарался ограничиться минимумом слов, потому что с губ готовы были сорваться матерные.
Ближе к вечеру его поймал великий и ужасный. На глазах у всех безапелляционно заявил, что довезет его до дома, и проигнорировал просьбу Никиты его подбросить до метро. Дима в сторону Олеся вообще не смотрел.
А по дороге домой пришлось слушать вполуха обсуждение съемок, то, какой Орлов показушный (солировал Дима), какая Женечка заебанная и как кризис влияет на модельный бизнес. В окне мелькали подмосковные пейзажи, мучительно хотелось водки. Со льдом и двумя каплями лайма. Олесь понял, что даже мыслит как пидорас, и горько усмехнулся.
У подъезда Гоша соизволил выйти из машины, пригладил свои черные кудри и посмотрел как-то виновато. Это нихрена не радовало.
— Мы с Димой решили слетать отдохнуть, у меня как раз неделя свободная.
— Удачи, — буркнул Олесь.
— Я хотел попросить тебя за студией присмотреть, — Гоша вытащил из кармана ключи и протянул ему. — Будешь сдавать — меньше сотни за час не соглашайся.
И подмигнул.
Нах, подумал Олесь в сотый раз за день.
— Сотня в час?
— Ну да, студии обычно на час снимают. Я тоже так раньше делал, — он улыбнулся и хлопнул Олеся по плечу. — Ну, пока?
— Ты когда улетаешь?
— Надеюсь, что завтра. Я уже заказал путевки, заедем в агентство и сразу на моря. Не скучай, — Гоше явно не терпелось поскорее закончить разговор, и Олесь скривился.
Точно: просто сосед, которого можно попросить присмотреть за квартирой.
— А меня Пашка к себе работать пригласил. Коммерческим директором. Я как раз увольняюсь.
— Поздравляю... Слушай, я спешу, мне еще вещи собирать. Давай поговорим, как вернусь?
— Хорошо. Пока, — он махнул рукой Диме и отправился домой.
День был ужасным, радовали только деньги, выданные Женечкой в обмен на подпись на документе, что Олесь позволяет делать с этими фотографиями все, что она пожелает.
И только дома он вспомнил про те фото с поцелуем. А что, если Гордеев решит их где-нибудь выложить? Это же пиздец будет.
Дома Олесь включил компьютер, полез на форум и после просмотра интересных тем решил заняться своим профилем. Возраст указал реальный, а обо всем прочем наврал.
