Пашке принесли латте, и он выдул сразу половину чашки.
— Недели хватит, чтобы уволиться?
— Да я хоть сейчас могу уйти.
— Эй, полегче. Это тоже работа. От меня так же легко сбежишь, если тебе больше предложат?
— А бывает больше? — ляпнул Олесь и прикусил язык.
Теперь Пашка казался крестной феей. Он, а не Гордеев. Потому что за такую зарплату Олесь готов был киллером работать. Или в порно сниматься.
— Бывает. Но собой я тебя не возьму, извини, — хохотнул Пашка.
А Олесь подумал, что недоеб сказывается: «собой не возьму» прозвучало слишком кокетливо.
— Не надо меня собой брать, — не удержался он. — Ты же не такой.
Пашка неприлично заржал.
— Черт с тобой, возьму. Не могу же я старого друга обидеть!
Они поглумились так какое-то время, и Олесь впервые за очень долгое время понял, что у жизни помимо задницы бывает еще и лицо, только она редко им поворачивалась раньше.
— …А я-то все думаю, чего это Пашка один да один, — продолжал тему Олесь, хрюкая от смеха. — А он меня ждет.
Постепенно удалось успокоиться, и сам собой родился вопрос:
— Пашка, а ты хоть женился?
И старый приятель сразу помрачнел.
— Да. Детей двое. Два и три, погодки.
— О, поздравляю! Жена-красавица?
— Была.
— Развелись? — спросил Олесь, чувствуя неладное.
— Нет. Я вдовец.
И так он это сказал, вычурно, что даже стало не по себе.
— Прости.
— Да ничего. Жалко только, что дети с нянями растут, а меня видят только по праздникам. Работа, чтоб ее... кстати, у нас рабочий день ненормированный. Если надо будет — задержишься.
— Я и тут задерживаюсь, — махнул рукой Олесь. — Привык.
Настроение было отличным, как в детстве после визита деда Мороза с подарками. Такая зарплата означала не только безбедную жизнь, а и смену статуса. Он сможет поехать отдохнуть не в Подмосковье, а на Крит. И одеваться в тех же магазинах, где и Гоша. Водить жену в рестораны и не смотреть на цены. Ремонт сделать, в конце концов.
— Кстати, Катя же тоже экономист, почему ты ее не позвал?
Пашка нахмурился виновато.
— Квалификация не та. Она ведь бухгалтером работает, а мне экономист нужен. Да и училась она не так чтобы... короче, женщина должна сидеть дома.
— Так ты шовинист! — картинно удивился Олесь.
— Нет. Просто твоя Катя из тех жен, которым лучше дома.
Ну да, конечно. Теперь это вполне осуществимо.
Олесь не хотел представлять ближайшее будущее с женой: мысли о разводе возникали все чаще, но нужно быть совсем уж скотиной, чтобы бросить жену, пока она лечится.
Потом, решил Олесь. Обязательно.
***
Гоша позвонил в пятницу.
Как ни в чем не бывало, весь деловой, убийственно серьезный. Заботливо спросил о синяке, Олесь поблагодарил за участие и сказал, что синяк все еще черный, хотя до радуги недалеко. Гоша спросил, пользуется ли Олесь мазью. А он ответил, что мазью пользуется, но это его личное дело.
Гордеев хмыкнул в трубку.
— Невозможно с тобой разговаривать. Завтра съемка. Выезжаем в восемь, готовься.
— Вечера? — уточнил Олесь.
— Утра, маленький, — ответил Гоша и отключился.
В половину восьмого Олесь стоял у его дверей при полном параде: те самые джинсы, новая рубашка, туфли. Даже нацепил подаренный когда-то Катериной серебряный браслет. Раньше казалось, что это не по-мужски — цацки носить, но он выгодно подчеркивал запястье, а Гоше хотелось нравиться.
Мудак. Сначала целует, а потом пропадает на три дня.
Олесь позвонил, но ответом была тишина. Запоздало вспомнил, что это вроде офиса, а живет Гоша в другом месте. Хрен его знает, где.
Он покурил у подъезда, а потом подрулил Гоша, и в джипе на переднем сиденье сидел тот самый мальчик из клуба. Хотя не совсем мальчик: плечи его были пошире, чем у Олеся, да и возраст далеко не детский. Он представился Димой и продолжил рассказывать Гоше, как прекрасно съездил на экскурсию по Золотому кольцу.
Олесь запрыгнул на заднее сиденье и с тоской взирал на Димин стриженый затылок, завидуя ему по-черному.
Значит, Гордеев его все же трахает. Вслушиваться не хотелось, но они постоянно разговаривали, забыв об Олесе, и стало ясно, что ночевали оба у Гоши.
Дима не вызывал отвращения и даже понравился, хотя по всем канонам психологии Олесь должен был его возненавидеть. Тем противнее было понимать, что это все, конец, что Дима на переднем сиденье благодаря своему официальному статусу. Отшить так, без объяснений, было вполне в духе Гордеева. Ублюдок.
Олесь, тем не менее, быстро взял себя в руки, в очередной раз осознав, что он не девка, а нормальный мужик, которому тоже может быть поебать. Вернее, насрать. Поэтому всю дорогу задумчиво курил на заднем сидении и молчал до пункта назначения.
В конце поездки их ждала игрушечная поляна в городском парке, на которой уже тусовались какие-то люди, стоял микроавтобус и несколько машин.
