А потом наклонился и поцеловал Гошу в губы. Вот так, без всякого перехода, без слов и чего-то еще. Олесю хотелось это сделать, он пялился на этот рот все время, даже когда разозлился. Очень хотелось — просто поцеловать… Нет, не просто. Он провел языком по Гошиной нижней губе и прикусил ее, а рука сама легла на его затылок.
Гоша сначала застыл, а потом приоткрыл рот и впустил язык Олеся. Это был не первый их поцелуй, но сейчас Гордеев был совсем не таким, как раньше: без своего лоска, без этой гламурности, выпендрежа он нравился Олесю еще больше. Мягкий, податливый, со вкусом чая на языке и чисто мужским запахом. Красивый. Идеальный. Внезапно захотелось его трахнуть прямо на этом диване — завалить и отыметь. Раньше Олесь даже мысли не допускал, что с Гошей сможет быть сверху.
Он еще раз лизнул Гошину нижнюю губу, легко поцеловал в щеку и отодвинулся.
— Что это было? — спросил тот, пару раз мигнув.
— Захотелось, — просто ответил Олесь. — Ты исключительно эротичен в домашней обстановке, извини.
Гулко стучало сердце. Просто «захотел» было бы лучшим определением, без ненужных дополнений. Олесь знал, что хочет Гошу, не знал только, что можно возжелать его трахнуть. Самому. В понимании Олеся трахать можно было мальчиков типа Ростика. О своей скромной роли в процессе с мужчиной типа Гордеева он старался не думать, но понимал, что подставить задницу придется — и наверняка с большим удовольствием.
— Мне приятно, — сказал Гоша, улыбаясь.
И вот поверил бы Олесь, если не знал Георгия чуть больше, чем тот догадывался.
— Всегда пожалуйста.
— Ты… меня извини тоже, — продолжил Гоша, — но… Олесь, я же говорил, что ты не в моем вкусе.
Этого следовало ожидать, но горло все равно сжалось.
— А когда ты меня в студии чуть не отымел — я тоже был не в твоем вкусе?
Гоша погладил его по щеке и отстранился, потянувшись за сигаретами.
— Мне тогда свою треногу хотелось трахнуть, — он посмотрел в сторону. — Знаешь, бывает такое.
— Знаю, — отозвался Олесь. — Катя говорит, что недоеб. У меня сейчас тоже голодание. Сам понимаешь, после операции. Думал, хоть с тобой повезет. А везет мне только на убогих.
Гоша снова лег, и стало понятно, что пора уходить.
— Страховка в какой компании? Я попытаюсь пробить, — сказал Олесь, понимая, что меняет тему только ради того, чтобы не опуститься еще ниже и не начать просить. Кроме того, даже вопреки словам Гордеева верилось, что тот очень даже хочет, но почему-то решил сыграть в недоступного.
— Да в вашей. Я с твоим Павлом знаком, Митя мне его присоветовал.
— О, ну тогда проще. Пробью по базе.
— Олесик, мне помощь не нужна, — напомнил Гоша. — Я справлюсь.
— Олесиком меня называть не надо, — скривился он. — Не люблю.
И по поводу помощи промолчал, ничего не стал говорить, хотя хотелось ляпнуть, что Гордеев, несмотря на свой лоск, оказался очень непрактичным человеком. Это не было разочарованием в чистом виде, но впечатление портило. Или Олесь пытался не обращать внимания на то, что его снова мило послали.
— Как скажешь, — сказал Гоша, не открывая глаз.
Эта манерная поза выбесила Олеся окончательно.
— Я пошел. Что-нибудь будет нужно — звони, я... короче, помогу.
От собственной душевной щедрости немного полегчало.
***
К концу следующей недели оказалось, что компания празднует пятилетие, и что корпоратив будет происходить в каком-то подмосковном пансионате во время выходных.
Раньше Олесь бы расстроился, что приходится убивать нерабочее время на работу, но неформальная обстановка в компании новообретенных коллег могла помочь быстрее влиться в коллектив.
О корпоративе сообщила Галина, секретарь с ресепшна. Эта перигидрольная блондинка в последние дни слишком часто забегала к нему в кабинет, но Олесь предпочел делать вид, что не замечает повышенного внимания с ее стороны. Он спросил, можно ли позвать с собой жену, и Галина объяснила, что компания стремится насаждать семейные ценности, что мы все тут близкие друзья и прочую муть, в которую ни Олесь, ни она сама не верили, а потом добавила, что развлекаться лучше без супруги. И подмигнула.
Катерина на корпоратив ехать отказалась, отговорившись плохим самочувствием.
Олесь сбегал в торговый центр по соседству и купил себе новый спортивный костюм и пару футболок, а потом, подумав — и кроссовки.
Возвращаясь домой из магазина, он наткнулся на старушку, которая продавала цветы, и спонтанно купил Кате букет ромашек. Он уже лет пять дарил ей цветы только на праздники, а тут вдруг захотелось жене сделать что-нибудь приятное.
Катя мягко улыбнулась, а потом спросила, все еще улыбаясь, с кем Олесь ей изменяет. Едва удалось прикусить язык и не ляпнуть, что пока ни с кем, но!.. Олесь отшутился и с еще большим удивлением понял, что Катерина спросила просто так, из какого-то только ей понятного озорства. Во всяком случае, она даже не дослушала его весьма удачную фразу о женской олимпийской сборной. Рассмеявшись, поинтересовалась, является ли сумо олимпийским видом спорта, и они как-то спонтанно поглумились на эту тему.
