– Так Иван Дормидонтович наш! Кто ж еще! У нас один интеллигентный мужик в конторе. Остальные-то только матерные частушки могут сочинять, да и то коллективно. А стихи такие писать – талант нужен и чувства!
Офелия от неожиданности выпрямилась и перестала толкать машину. Белинда продолжала буксовать. Она открыла окно и стала ругаться на женщин за то, что они плохо толкают. Бабка психанула, открыла водительскую дверь, знаками пригласила Белинду выйти. Та не соизволила. Тогда бабка ехидно сказала:
– Свет моих очей, Белинда! Дай-ка за руль сядет старая, больная женщина. А у тебя энергии и сил хоть отбавляй, судя по твоим шурам-мурам с Дормидонтовичем! Иди-ка сама толкай свою машину!
Белинда покраснела, пробормотала, что это какая-то ошибка, но из машины вышла и встала на место бабки Фимы. Бабка первый раз в жизни сидела за рулем. Она потыкала в какие-то кнопки, понажимала на педали, машина опять забуксовала. Офелия и Белинда навалились на нее, бабка газанула со всей силы, и машина, наконец, выехала на дорогу.
Офелия, вытерев пот со лба, нагло уселась на переднее сидение и сказала Белинде, что сзади ей тесно. Белинда капризно спросила: может, ей еще Офелии место за рулем уступить? Но тут в разговор влезла бабка Фима. Она предложила уступить место за рулем ей, правда, предупредила, что водить она не умеет. Белинда вздохнула и разрешила Офелии сидеть рядом. Бабка уселась сзади, оставшийся отрезок пути до города она продолжала бесцеремонно пялится на Белинду, время от времени качая головой и задаваясь вслух вопросом: «И что он в ней нашел»?
Офелия тоже хотела это узнать, но спросить прямо стеснялась. А еще ей было очень интересно, при каких обстоятельствах могли пересечься пути железнодорожного диспетчера и жены Забубырзика?
Как только машина Белинды въехала в город, бабка Фима заныла, что у нее тяжелые сумки, и попросила довезти ее до дома. Белинда недобро хмыкнула и процедила сквозь зубы, что она – не такси. Тогда бабка ехидным голосом опять начала декламировать стихотворение Ивана Дормидонтовича. Белинда недовольно спросила адрес. Офелии тоже хотелось заглянуть к бабке. Она знала, что на днях с вахты должен был вернуться Борюсик, и ей не терпелось взглянуть на своего бывшего гражданского мужа. Было любопытно, как он выглядит после суровых северных условий. А еще, несмотря на то, что доходы Борюсика больше не имели для нее какого-то значения, женское любопытство подтачивало изнутри и сильно не терпелось узнать, сколько же этот манерный тунеядец мог заработать.
Машина Белинды остановилась у ветхого дома бабки Фимы. Офелия и бывшая свекровь потащили баулы к двери. И уже с улицы было понятно, что бабкин сынок с вахты вернулся. Из дома доносилась громкая музыка: какой-то исполнитель шансона что-то хриплым голосом вещал про тюремную романтику. Бабка не зря заволновалась и хотела успеть вернуться к возвращению сыночка.
Они вошли в дом и застали там Борюсика и его закадычного другана Хромого. Оба были в стельку пьяные. Сидели за кухонным столом, заставленным бутылками и консервными банками. В середине стола играл невесть откуда взявшийся кассетный магнитофон. Борюсик ничуть не изменился: даже кепка «аэродром» была при нем. Он был нетрезвый, неопрятный, давно не бритый. Его хватало только на то, чтобы покачивать головой в такт музыки, а Хромой отбивал ритм костылем об пол. В отличие от Борюсика, Хромой похорошел, раздобрел. Чувствовалось, что он попал в добрые руки, и они его щедро откармливают. Бабку мужики долго разглядывали мутными глазами и не сразу признали. Офелию не узнали вообще, и на ее насмешливое приветствие только что-то попытались промычать в два голоса.
Бабка принялась верещать на двух мужиков, параллельно причитая, что так рассчитывала на денежки Борюсика. Офелия поняла, что узнать о сумме заработка не получится. При всем желании, Борюсик не мог сказать что-то вразумительное. А наблюдать семейную разборку она сегодня была не в настроении, поэтому спешно попрощалась с Фимой и пошла в машину к Белинде.
Белинда дала по газам, всем своим видом показывая, что не пристало ей ездить по неблагополучным районам. Она неслась по городу, не обращая внимания на светофоры. У какого-то салона красоты резко затормозила, процедила Офелии, чтобы та шла за ней, и недовольно поцокала на каблуках внутрь.