– Явилась, не запылилась! Где тебя носит?
Офелия вместо приветствия вручила ей апельсины и осторожно спросила, как Фима себя чувствует? Бабка ответила трехэтажным матом. Офелия как-то сразу вздохнула с облегчением и поняла, что лечение не оказывает на бабку негативного влияния. Она отвела ее в сторону и потихоньку спросила: может, потребовать дополнительного обследования, поднять шум, чтобы Фиму выпустили? Бабка отрицательно замахала головой.
– Еще чего! Я тут как сыр в масле, на всем готовом. Опять же, больничный лист оплачивают! Считай, как в санатории. Да и Борюсик скоро приедет, вот он меня и заберет!
– Так его же Лариссо охмурила, все, пропал твой Борюсик!
– Я тебя умоляю! – бабка аж затряслась от возмущения. – Он с этой 150-колограммовой прошмандэ долго не проживет. Да и ей он не нужен особо. Родить она хочет, а потом вытурит моего сыночка с голой попой на мороз!
Офелия скептически отнеслась к бабкиным словам, но не стала возражать, чтобы не расстраивать старушку. Пообещала навестить ее еще в ближайшее время и заторопилась уходить.
– Феля, стой! – скомандовала бабка. – А ты не можешь у меня дома сегодня переночевать?
– Зачем это?
– Ну, понимаешь, – бабка замялась, глаза забегали. – У меня сегодня важный сеанс связи с иноплянами. Надо на крышу подняться, вместо меня…
– Бабка!!! А вас тут точно лечат или только видимость создают?
Бабка слегка покраснела, подмигнула Офелии и знаком предложила ей заглянуть в карман своего халата. Там Офелия увидела горсть таблеток, вздохнула, приобняла бабку и даже не стала ей ничего говорить. Чмокнула в щечку на прощанье и поспешила к себе домой, в десятый раз проговаривая мысленно аргументы для дочери.
…Дверь в квартиру она, как всегда, открыла своим ключом, и сразу же поняла, что с уговорами опоздала. Дома никого не было, отчетливо прослеживались следы сбора вещей: все было раскидано, шкафы стояли полуоткрытые. В кухонной раковине лежала гора немытой посуды, пол тоже давно никто не мыл. Чувствовалось какое-то всеобщее запустение. Офелия расстроилась, села на диван, оглядела свою недавно отремонтированную квартиру, и так ей стало грустно и обидно, что она чуть не заревела. В этот момент в дверном замке послышался скрежет: кто-то пытался открыть дверь ключом. Офелия обрадовалась, решила, что Оксанка вернулась, бросилась открывать, но на пороге стояло какое-то многочисленно семейство жителей ближнего зарубежья.
Они пытались что-то сказать Офелии на ломаном русском, показывали ей какую-то расписку, ключи. Она поняла, что Оксанка сдала квартиру и взяла деньги за первый месяц проживания. Офелия спросила: сколько денег они отдали? Глава семейства кое-как выговорил сумму. Офелия позеленела, взяла ридикюль, отдала почти все деньги, которые у нее были при себе, отобрала у мужика ключи и расписку. Не сдержавшись, послала всех очень далеко в не очень приличное место, и захлопнула дверь.
Не присаживаясь, она тут же взялась наводить в квартире порядок. Работала одна за троих. Замочила посуду, грязные вещи забросила в стиральную машинку, собрала по всему дому свечки и пучки с травой, который йогиня использовала для каких-то своих ритуалов, схватила ковер, свернула в рулон и потащила на улицу. Увидев на лавочке перед домом троицу алкашей, скомандовала им взять ковер в руки и вытряхнуть. Оторопевшие под ее напором мужики даже не стали возражать и, в расчете на вознаграждение горячительными напитками, схватили ковер и стали трясти его прямо во дворе. Потом аккуратно свернули и даже донесли до квартиры.
Самый смелый попросил у Офелии деньги на опохмел, в ответ был послан догонять многочисленное семейство дружественного народа из Средней Азии. Мужик настолько обалдел, что даже не решился что-то возразить. До вечера Офелия драила квартиру, и только когда ее жилье приобрело прежний вид, она немного успокоилась, приняла ванну и хотела было провести вечер в компании фильма с Арнольдом Шварценеггером.
Из только что установившегося душевного равновесия ее вывел звонок политтехнолога. Он, как всегда, не поздоровавшись, прокричал в трубку, чтобы Офелия не забыла завтра явиться на площадь, где будет проходить сельскохозяйственная ярмарка.
– Вы текст мой выучили? Смотрите, чтобы слово в слово! Без всякой самодеятельности! – прокричал он в трубку и тут же отключился.
Офелия сидела с пультом в руках и думала. Ей так хотелось посмотреть на своего любимого Арнольдика, но она понимала, что фильм придется отложить, потому что текст она не выучила. Порывшись в ридикюле, она нашла бумажку со своей завтрашней речью и попыталась ее запомнить.