– Нет тут никакой бабушки! В поликлинику мы ее определили, голову полечить. А то лезет на крышу каждую ночь с какими-то иноплянами общаться. Навернется еще, не ровен час, со всей своей дури. Пусть там полежит, прокапается!
Лариссо забежала в свой двор и захлопнула калитку. Сменщицы стояли в недоумении. Всегда гостеприимная Лариссо не пустила их на порог. Это что ж такое делается-то? Больше всех была озадачена Офелия. Она знала про бабкины странности, сама с ней постоянно ругалась, пока жила с ее Борюсиком. Но ей и в голову не приходило сдать человека в больницу на лечение.
Женщины в недоумении разошлись по своим домам. Офелия шла медленно, переваливаясь с ноги на ногу, и чувствовала себя очень расстроенной. Вроде никем ей Фима не приходится, но она сильно за нее беспокоилась.
На дверях калитки дома Матвея Офелия увидела листовку с Юриным изображением. «Ну, вообще уже! Скоро на лоб, наверное, каждому жителю прилепят свои листовки эти треклятые кандидаты!», – выругалась Офелия. Она хотела сорвать листовку и выбросить. Но потом передумала. Достала шариковую ручку и заштриховала один зуб на улыбающейся и очень располагающей физиономии Юры.
Вот уже несколько дней Матвей жил дома. Он был необыкновенно активным, деятельным. Офелия не переставала удивляться. Гражданский муж крутился, как белка в колесе. Днем был на основной работе, потом прибегал домой, наскоро перекусывал тем, что сам приготовил, и бежал заниматься агитационными делами своего закадычного другана Юры. Долгих разговоров с Офелией он избегал, хотя был вежлив, внимателен и где-то даже предупредителен.
Офелия пыталась выведать у него информацию о планах Юры, но Матвей отшутился, что конкурентам они свои планы не разглашают. Офелия хотела обидеться, но потом передумала и решила, что не стоит терять на это время. Матвей и Юра были не в курсе ее договоренностей с Забубырзиком, не знали, что она должна снять свою кандидатуру и призвать избирателей голосовать за своего начальника.
Выборные дела Юры Офелию не волновали совершенно, она была уверена, что этого прохвоста никто не выберет. Гораздо больше ее занимала история с Аней. Было непонятно, кто на кого претендует в этом странном треугольнике. Матвей был слишком практичным человеком, чтобы связываться с женщиной с двумя малыми детьми. А Юра был слишком самовлюбленным, чтобы вообще с кем-то связываться и брать на себя какие-то обязательства.
Офелию распирало от любопытства, что там происходит у Ани дома, и она решила зайти к ней в гости еще раз под каким-нибудь благовидным предлогом. Содрав с первого попавшегося столба листовку с изображением Юры, Офелия решительно вошла в калитку Аниного двора. Аня была на улице, развешивала постиранное белье на веревке. Офелия сунула ей листовку под нос и недовольно сказала:
– А ну-ка позови мне этого хмыря! Я сейчас ему эту листовку не знаю куда засуну! Достал уже, клеит и клеит на наш забор! Он что, рассчитывает, что я за него проголосую?
Аня, не поздоровавшись, пожала плечами и сказала:
– Юрия нет уже несколько дней, он в город уехал по каким-то важным делам. Листовки Матвей расклеивает, у него и спрашивай.
Офелия от неожиданных вестей не нашлась, что ответить. «Какие такие важные дела могут быть у Юры в городе, что он в разгар предвыборной кампании уехал на несколько дней»? Аня развернулась и молча ушла в дом, дав понять Офелии, что разговаривать с ней не намерена. Офелия вернулась к себе и долго думала, что мог значить отъезд Юры. Было какое-то нехорошее предчувствие. Что-то ей подсказывало, что уехал он неспроста.
Раздумья Офелии прервал телефонный звонок. Звонила медсестра из больницы, в которой лежала бабка Фима, и отчитывала Офелию за то, что бедную бабушку никто не навещает: нет у нее сменной одежды и еда только больничная. Медсестра возмущалась, что родственники так относятся к пожилому человеку.
Офелия была возмущена не меньше. Она объяснила медсестре, что у бабки есть родной сын и, по всей видимости, новая сноха. Вот им и надо звонить. Но медсестра, как выяснилось, им уже звонила, и Лариссо быстро «просветила» ее насчет того, что медицина у нас в стране бесплатная, и раз уж бабуля лежит в стационаре, путь о ней заботится медперсонал. Офелия чертыхнулась и пообещала приехать при первой возможности.
Вечером раздался еще один звонок, который заставил Офелию забыть и про бабку Фиму, и про предстоящие выборы. Звонила дочь Оксанка, радостно сообщившая Офелии, что они с Димкой решили примкнуть к компании йогини и ее хахаля, и провести несколько месяцев на Бали.
– Пересидим зиму в теплых краях! – восторженно сообщила дочь.
У Офелии чуть не выпала из рук телефонная трубка. Она с минуту переваривала услышанное, потом, стараясь сохранять самообладание, начала задавать уточняющие вопросы:
– Какое Бали, ты в своем уме, а как же учеба?
– Ну, мам!
– Не мамкай!