-Ах, да! Это черный кофе с молоком. Только натуральный кофе, а не какую-нибудь бурду.
-И все?
-Да. Видите ли, мне необходимо заботиться о своей фигуре, - кокетливо пояснила Ольга Николаевна.
-Я понимаю, - кивнула головой официантка и побежала выполнять заказ.
Рассчитавшись после завтрака с официанткой, Ольга Николаевна сообщила Лине, что намеревается вместе с нею прошвырнуться по "тряпочным" магазинам.
-У вас, что ли, мало шмоток? - удивилась Лина.
-У меня достаточно, - сухо заметила учительница. - А у вот у тебя их явно не хватает.
-Деньги вам, что ли, некуда девать? - насупилась девочка. - Или слишком уж хочется вину свою замазать?
-Ни то, ни другое, - нисколько не обиделась Ольга Николаевна. - Во-первых, к деньгам, как и ко всем прочим ценностям, я всегда относилась и отношусь весьма уважительно, - назидательно пояснила она, - поскольку, чтоб ты знала, деньги очень любят счет. Особенно они не терпят, когда ими сорят. Во-вторых, сударыня, я ни в чем перед тобой не виновата. Перед твоими близкими тоже. На суде и до суда, исследуя документы, я выполняла свою работу. А к работе тоже следует относиться уважительно. К тому же, лично я не заставляла твою маму пить с горя, или с радости, не заставляла беспорядочно принимать мужчин, не выгоняла ее с работы и не преследовала ее за ее антиобщественный образ жизни, я не лишала вас куска хлеба, и никого из вас не оскорбила каким-нибудь наветом, ложью или сплетней. Но если я и чувствую какую-то вину перед вами, то не за свои поступки и дела по отношению к вам, а за чужие. За то, что мне так же, как и вам, приходится жить в нашем несовершенном обществе. Поверь, мне тоже очень много пришлось вытерпеть и перестрадать, чтобы не только выстоять, но и в чем-то подняться над другими. Это нелегко: не сломаться, а выстоять. Вот в этом я хотела бы тебе помочь. Пусть немного, но все-таки. А самое простое, что я прямо сейчас могу предпринять, так это слегка обеспечить тебя самым необходимым в любом жизненном странствии: одеждой и питанием. Ведь мы с тобой не знаем, куда тебе придется отправиться в самое ближайшее время.
-Не знаем, - тяжело вздохнула Лина.
-Ну, вот потому и пошли в магазин за шмотками.
Набрали целый ворох теплой одежды и белья. Главное, купили шикарное шерстяное платье с длинным рукавом. В гостинице, облачившись в него, Лина ни за что не хотела его снимать. Вот если бы мать увидела или сестры! Обзавидовались бы до смерти. Лина живо представила себе мать и сестер и вспомнила, что теперь уж, возможно, она никогда их и не увидит. И от этого ей стало так тяжело, что она не смогла дальше себя сдерживать: свалилась на кровать и зарыдала навзрыд. Первый раз после суда так сильно и безутешно. Ольга Николаевна присела на кровать к девочке и принялась гладить по плечам и спине:
-Не плачь, деточка! Я очень хорошо знаю, что пройдет совсем даже немного времени, и ты приедешь к маме. И вы обе заберете ваших девочек. И вы снова будете вместе. Ты выучишься, пойдешь работать. Мама тоже перестанет пить, и будет работать. Все образуется, вот увидишь, поверь мне!
-Как же образуется, если маме теперь нельзя быть с нами?
-Да ведь она вполне может вновь получить свои права на своих детей, если прекратит пить и станет на путь исправления.
-Что, правда?! - подскочила Лина.
-Ну, конечно! - заверила учительница. - Все теперь зависит от желания и воли вашей мамы. Впрочем, и теперь еще малюсенький шанс есть что-то изменить. Понимаешь, решение суда должно вступить в силу только по истечении десяти дней после его оглашения. А за эти десять дней можно решение обжаловать.
-Как это, обжаловать?
-Ну, подать жалобу в вышестоящий суд. То есть, в областной суд, который может решение районного суда отменить.
-А кто эту жалобу должен посылать?
-Да мама твоя. Она же является ответчиком.
-Нет, она не сумеет! - поникла Лина. - Ничего она не сумеет. Её только и хватает на то, чтобы напиться до смерти. Потом, конечно, понимает, что от водки ничего хорошего. Ну, так это потом.
Лина задумалась. Состояние задумчивости мало знакомо было ей до сих пор. Поэтому мысли поворачивались у нее медленно и с большой неохотой. Но все-таки поворачивались.
-Ольга Николаевна, а я могу отправить в областной суд эту самую жалобу? - спросила Лина, ухватившись за одну из наиболее толковых мыслей.
-Нет, - разочаровала Лину учительница. - Тебе нет еще восемнадцати лет. То есть, ты не можешь быть еще юридически ответственным лицом. Кстати, я тоже не имею права подавать апелляции как ваше доверенное лицо, поскольку на суде являлась обвинительной стороной, а не стороной защиты.
Широченно распахнутые глаза девочки тут же насквозь пронзили Ольгу Николаевну.
-Почему же вы не стали стороной защиты? - почти шепотом спросила она...
Ольга Николаевна порывисто спрятала лицо ладонями, словно хотела защититься от этого беспощадного взгляда. Она долго так сидела, застывши в одной позе. Потом, не отнимая от лица рук, умоляюще попросила:
-Не спрашивай меня ни о чем, Лина. Я все равно ничего не смогу тебе ответить. Понимаешь?
