Гребаная история полностью

Райан и Поли повернулись ко мне; я видел, что глаза у них стали совершенно круглые.

– Что-о-о-о ты сказал, козявка? – прошипел Поли.

– Заткнись, дерьмо! – повторил Шейн и пристально посмотрел на меня. – Что ты собираешься делать?

– То есть?

– Ты рассчитываешь сидеть сложа руки?

– Нет.

– Я слушаю тебя.

– Что? Иди на хрен! Тебя-то это каким боком касается?

– Генри, я тебя слушаю… что ты собираешься делать?

В его голосе была нотка угрозы, но, как мне показалось, и попытка к сближению.

– Я собираюсь найти того, кто это совершил, – сказал я.

Хихиканье двух его прихвостней.

– Да ну? – произнес Шейн, но в его голосе не было ни капли сарказма. – И как ты собираешься это сделать?

– Пока не знаю… Для начала надо восстановить то, что произошло в ту ночь на пароме. Потом будет видно, куда это приведет.

– Я хочу тебе помочь, – внезапно объявил он.

– Что?

– Наоми была моей подругой. Я хочу помочь тебе схватить сукина сына, который это совершил.

Я ничего не ответил.

– Ты в курсе, что у тебя был мотив для убийства? – добавил Кьюзик. – Полиция этого, может быть, еще не знает, но скоро это откроется…

Мой желудок непроизвольно сжался.

– Мотив? Какой?

Кьюзик приблизился ко мне и шепнул на ухо:

– Она хотела тебя бросить…

Будто рой пчел зажужжал у меня в барабанных перепонках. Я моргнул.

– К-к-как? Она тебе… сказала?

– Нет. Не прямо… не так. Ты хорошо знаешь, что это было не в ее стиле: сначала она поговорила бы с тобой… Но у нее были сомнения, это ясно.

– Сомнения в чем?

– В ваших отношениях. В… тебе. Мы как-то раз поговорили об этом.

Он поколебался, бросил на меня взгляд, полный самого искреннего замешательства. Я спросил себя: неужели это Шейн Кьюзик – тот самый Шейн Кьюзик – сейчас вот так со мной разговаривает? Я почувствовал, как мышцы ног у меня задрожали. Шейн повернулся к своим подручным.

– Убирайтесь, – сказал он им. – Нам с Генри надо поговорить.

– Черт, Шейн…

– Убирайтесь! – Затем он повернулся ко мне: – Если вы ведете расследование, я хочу участвовать. Проси у меня все, что потребуется, о’кей? Начиная с этого мгновения, я с вами, Генри. Вбей себе это в башку как следует.

– Так мы договорились? – начал Чарли на борту парома и посмотрел на каждого из нас по очереди. – Джонни и Кайла, вы остаетесь на террасе «Чистой воды» и следите за всеми машинами, которые выезжают с парома. Мы с Генри займемся остальным… Как только увидите Таггерта, предупредите нас.

– Ты уверен, что сеть ловит за горой? – спросила Кайла не слишком уверенно.

– Когда там будем, тогда и посмотрим…

– А если нет?

Чарли не ответил. Он отвел глаза и принялся разглядывать иллюминатор, исчирканный струями дождя. В этот вечер, как это часто бывает зимой, острова исчезли в серой дымке, и уже стемнело. Было четыре пополудни или начало пятого. Мы все сослались на сильное желание побыть в одиночестве, чтобы вместе уйти с урока физкультуры. Ни одному из преподавателей и в голову не пришло нам отказать.

Приближались огни Ист-Харбор.

Мы больше не сказали ни слова, пока не добрались до своих машин. На твердой земле нас снова встретили фотовспышки корреспондентов, которых, однако, сейчас стало меньше: на парковке было всего два грузовика. Джонни припарковал свой пикап возле «Блю Уотер», перед магазином сувениров и шмоток, и они с Кайлой вышли. Я опустил стекло, и мы убедились, что ни один из обогнавших нас автомобилей не является машиной Таггерта.

– Вы уверены, что хотите туда идти? – спросила Кайла.

Чарли наклонился, чтобы посмотреть на нее поверх моих рук, лежащих на руле, и кивнул:

– Мы идем.

Помахав им на прощание, я поднял стекло. Затем мы тронулись с места. Проехали по Мейн-стрит, повернули направо на Юрика-стрит и выехали из Ист-Харбор с севера. Ни Чарли, ни я не разговаривали. Я знал, что мы ощущаем одно и то же: чем ближе была цель, тем сильнее страх перемешивал содержимое желудка, будто фрукты в блендере. Я оторвал глаза от дороги, чтобы украдкой взглянуть на него: он пристально, с мрачным видом смотрел на лобовое стекло, слегка выпятив нижнюю губу, что у него всегда было признаком сосредоточенности, гнева и беспокойства.

– Вот дерьмо, – наконец бросил он. – Как ты?

– Не так чтобы уж совсем ужасно.

– Тебе все еще хочется это сделать?

Я догадался, что его разрывают два противоположных чувства: с одной стороны, ему хотелось идти до конца, с другой – он надеялся, что у меня пропадет решимость и это предоставит ему уважительную причину отказаться от этого предприятия.

– Ага, – сказал я. – А тебе?

– Конечно, – с неохотой ответил Чарли. – Кто знает, вдруг Наоми где-то там, высоко, и смотрит на нас… Что она подумает, если мы повернем назад?