- Мы с Вами уже говорили, миледи, что королевский развод - процесс политический и религиозный, и король связан по рукам и ногам, даже будучи главой государства. Он почти ничего не решает здесь. Однако я думаю, что его надо бы подтолкнуть к мысли о том, что его развод – это теологический вопрос.
Михаэлис театрально замер, ожидая реакции своей госпожи. Анна медленно подняла глаза на Себастьяна и, рассмотрев его внимательно, подозрительно спросила:
- К чему ты клонишь?
- К тому, что пора избавить английское королевство от пут Ватикана. У меня есть несколько книг и документов, которые помогут Вам доказать королю, что он – единственный правитель своего государства, и что ему не в праве указывать никто, кроме него самого. Он здесь глава правительства и церкви, это свободная страна, и никакой старик в далеком Риме не имеет права ему указывать.
Глаза Анны округлились, она встала и выпустила щетку из рук, которая с глухим и жалобным треском стукнулась о пол.
- Себастьян, это же раскол. Откол от Римской католической церкви будет означать…
- Свободу для государства, - продолжил Михаэлис за свою госпожу, поднимая щетку с пола и вручая ее в дрожащие руки девушки. – Вы боитесь идти на столь радикальные меры?
Себастьян вопросительно приподнял бровь, ожидая ответа. Собравшись с мыслями, Анна посмотрела прямо в янтарные глаза демона. Ничего хорошего это для нее не сулило. Но она и так уже летит вниз, и остановить этот полет было невозможно.
- Нет, я не боюсь, - твердо ответила Болейн.
Комментарий к VIII. Теологические вопросы
Консуммация - первое осуществление брачных отношений. Другими словами, совершение супругами полового акта.
========== IX. Любовница в законе ==========
Анна была великолепна. Пусть ее прекрасные темно-каштановые волосы были спрятаны под чепцом яркого сапфирового цвета, а пышная грудь утянута корсетом, и ноги укрыты плотной дорогой тканью длинной юбки, Генрих знал, что стоит снять все это великолепие, которое сейчас было лишним, и он узрит небесную красоту ее шелковистого и стройного тела настоящей кельтской богини. Или древней демоницы, созданной в глубинах преисподней, чтобы соблазнять земных мужчин. Это было неважно. Ангел она или демон, Генрих не испугался бы ни одной из ее ипостасей. Ибо для него она была целым миром. И добром, и злом, и счастьем, и несчастьем, и из ее рук он был готов принять и корону триумфатора, и колючий венец мученика, ведомого к своему кресту.
- Анна, - чуть слышно шепчет очарованный король, глядя на предмет обожания: аристократка сидела на своей постели, положив руки на колени, загадочно улыбаясь и словно призывая правителя к более решительным действиям. Но Генрих медлил. Одно неосторожное движение, и красивая иллюзия может разрушиться, и на месте счастливой любимой женщины окажется плачущая девчонка, оскорбленная напористостью его Величества. Однако Генрих подходит.
Один робкий шаг и вопрос в глазах – можно ли еще ближе? Анна молчит.
Еще один шаг и чуть больше решительности в глазах. Анна напрягается.
Еще шаг и король уже точно знает, что не отступится. Анна убирает руки назад, упираясь ладонями в мягкую постель.
Генрих присаживается на колени перед своей царицей. Его властная рука как можно нежнее и осторожнее захватывает ее ножку, бархатистая и пахнущая розовым маслом кожа которой скрыта от его глаз и поцелуев плотной и такой ненавистной сейчас тканью чулок. Король медленно проводит пальцами по ее ножке, поднимаясь выше, к бедру, пытаясь нащупать край ткани, чтобы сдернуть мешающую тряпку и увидеть то, что было так желанно.
- Мой король, - сладко произносит Анна, кладя свою ладонь на ладонь правителя, давая ему знак остановиться. – Мне кажется, Вы зашли слишком далеко.
В прямом и переносном смысле.
Генрих вздохнул, но в душе он восхитился тому, насколько чиста была его возлюбленная. Она желала стать его женой, и даже несмотря на то, что она уже отдала ему свои душу и сердце и поклялась любить его до конца дней своих, она все еще упорно продолжала хранить невинность, чтобы одарить короля своим телом в их первую законную ночь. Это в самом деле было достойно восхищения.
- Моя дорогая Анна, - король начал говорить так, словно за этим обращением должна была последовать длинная восторженная речь, но он осекся на секунду, а затем крепко прижался своими губами к ее, сжимая ладонями ее плечи. Анна горячо ответила на поцелуй и подалась вперед, падая в объятия Генриха. Обхватив девушку за талию, он приподнял ее над собой, не разрывая поцелуя, и сильнее обнял ее. Но не успел он насладиться сладостью ее губ и близостью ее дыхания, как Болейн поспешила вырваться из оков его рук и встать на ноги, чтобы ощутить безопасную твердость пола под стопами.
- Вы слишком горячи, Ваше Величество, - сказала раскрасневшаяся Анна и отошла к окну. – Мне жарко в Ваших объятиях.
Довольный и раззадоренный, Генрих улыбнулся и обнял Анну со спины, но та не шелохнулась, а вместо этого задумчиво начала:
