- Вот уже второй год это длится. Второй год вопрос с церковью никак не разрешится. Генрих, знал бы ты, как же сильно я хочу стать твоей женой и подарить тебе наследника. Но природная скромность не позволит мне сделать это до того, как я встану вместе с тобой перед алтарем. Никак не раньше. Но между нами столько препятствий… Боюсь, наша мечта никогда не осуществится.
- Не говори так, Анна! – король резко развернул Болейн к себе лицом и испуганно посмотрел ей в глаза. – Никогда не говори подобного. Даже если весь мир пойдет против меня, я буду бороться с ним за тебя. Ты мое начало и мой конец. Нет мне жизни без тебя.
- О, Генрих… - на глазах у Анны выступили слезы, и она прижалась к груди возлюбленного короля. – Ожидание омрачает мои мысли.
- Не тревожься, - король погладил аристократку по голове, подняв глаза к окну и вглядываясь куда-то вдаль, туда, где за горизонтом тонула Англия, а за ней и жестокий Рим с его кардиналами, которые не позволяли ему обрести простое человеческое счастье, каждым своим действием напоминая ему, что он – царственная персона, которая ничего не может получить просто так из того, что было так легко обрести для всех остальных. – Наш час настанет, я обещаю тебе.
Когда Анна закрыла за Генрихом дверь, она обернулась и, вскрикнув от испуга, прижалась к двери, когда увидела прямо перед собой откуда-то взявшегося Себастьяна, глаза которого горели недоброжелательным красным пламенем.
- Миледи, позвольте мне Вам напомнить, - начал демон, учтиво поклонившись госпоже, но его кривая улыбка давала понять, что он сейчас неимоверно зол, - мы с Вами договаривались, что Вы выполняете все мои указания, для того чтобы добиться цели, поставленной Вами передо мной. Но Вы решили, что Вам необязательно этого делать. Признаться честно, я в замешательстве.
Сердце Анны все никак не могло прийти в нормальный ритм после испуга. Такого Себастьяна она еще не видела, пусть он проявил еще и не самую ужасную свою форму.
- Себастьян, - Болейн пыталась придать своему голосу как можно больше твердости, - мне кажется, я также просила не появляться вот так неожиданно.
- Не припоминаю такого, миледи, - честно признался демон, задумчиво подняв глаза к потолку, будто там было написано, шла ли речь об этом.
- Неважно, - теперь в голосе Анны слышалась откровенная злоба. – Я просила не пугать меня. Неужели для тебя сложно понять, что подобные действия могут меня напугать?
Себастьян озадаченно посмотрел на свою госпожу. Он явно не рассчитывал, что недовольство будут высказывать сейчас ему. Девица была не промах, она точно слышала о том, что лучшая защита – это нападение.
- Послушайте, миледи, - Михаэлис все же пытался перевести разговор в нужное ему русло, ибо сейчас эта тема была первостепенной важности для него, впрочем, как и для Анны, пусть она и слабо это понимала, - если Вы не будете следовать моим советам, то наш план может полететь к чертям.
- Ха, а разве он уже не там? – язвительно отозвалась Анна, намекая на адскую сущность слуги. Она оттолкнула Себастьяна в сторону и прошла к своей постели. – Я устала и не собираюсь выслушивать твои нотации. Оставь меня.
- Миледи, - Михаэлис настаивал на своем и обернулся к аристократке, злобно нахмурив брови, однако через мгновение его лицо приняло более мягкое, даже хитрое выражение, и демон загадочно произнес: - Не играйте с огнем.
Себастьян испарился в воздухе. Просто исчез, пусть Анна и не видела, как он это сделал, но она просто знала, что его здесь больше нет. Болейн рухнула на кровать и тяжело вздохнула. Он был прав в том, что разозлился на нее. Себастьян неоднократно говорил Анне, что ей следует вести себя с королем более скромно, и не позволял ей даже поцелуя с Генрихом, чтобы не только распалять в правителе страсть, но и поддерживать в его глазах образ невинной и чистой девы. Даже легкие объятия могли зародить в короле похоть и развратить ее лик в его сознании, чего нельзя было допустить до свадьбы. А сегодня Анна позволила его Величеству не только поцелуй, но и прикосновения к тем частям тела, которые обыкновенно были скрыты от всех остальных. Непозволительно, конечно же. Но Анну привело в бешенство то, что Себастьян считал, что имеет право что-то ей высказывать. Она, возлюбленная короля, будет делать то, что посчитает нужным.
Однако через некоторое время Анна ощутила укол вины. Она вдруг почувствовала себя так паршиво, что даже просто лежать на постели было недопустимо.
- Себастьян, - тихо позвала аристократка, но демон не явился.
Любовь – очень странная вещь. Именно вещь, ибо она была создана для того, чтобы ею пользоваться. Как же, спросите вы? Такое светлое и чистое чувство, и вдруг – пользоваться ею? Невозможно!
