- Простите, Ваше Величество, - учтиво начала Анна, - но ведь у Вас есть прекрасная принцесса.
- Что мне принцесса… - с горечью в голосе произнес Генрих и обхватил голову руками. Не выдержав печальной картины, Анна встала и обняла короля, который тут же крепко прижал ее к себе.
- Мой король, как бы я хотела разделить Вашу боль. Но я могу лишь сочувствовать. Знайте же, что мое скорбящее сердце с Вами. Будь я королевой, я бы непременно родила Вам наследника.
- К сожалению, это невозможно, невозможно… - печально повторил Генрих, сотрясаясь от слез. И уже было непонятно, что именно он оплакивал. Анна нахмурилась и отстранилась от короля, но все еще сжимала его плечи. Генрих вопросительно посмотрел на нее опухшими глазами.
- А уж не проклятье ли это? – тихо, словно боясь своих слов, прошептала Анна. – Нет, нет, я говорю чепуху.
- Что значит проклятье, Анна? – встревоженно спросил король, глядя девушке в глаза.
- Нет, не обращайте внимания, - Болейн хотела отвернуться и уйти, но Генрих схватил ее за плечи и грубо еще раз спросил:
- Что это значит, Анна?
Помолчав, аристократка медленно сказала:
- Ее Величество Екатерина до Вас была замужем за вашим старшим братом, Артуром, пока тот скоропостижно не скончался. Вы, ослепленный любовью и ведомый семейным долгом, тут же женились на принцессе, поверив ей, что Артур так и не притронулся к ней, и она осталась невинна. Но что если королева… Ее Величество слукавила? Что если на самом деле она стала полноправной женой Вашего брата и возлегла с ним на ложе? В таком случае, Вы взяли на свою душу тяжкий грех, мой король, женившись на жене родного брата.
Генрих смотрел на Анну, но не видел ее. Он не видел ничего, кроме воображаемой тьмы, которая накрывает королевство и съедает его. Очнувшись от видения, правитель посмотрел Анне прямо в глаза. Она нерешительно ответила на его взгляд, но через пару мгновений отвернулась, смутившаяся.
- Простите, Ваше Величество, мне нельзя было говорить подобного.
- Нет, ты права. Ты, должно быть, права… - задумчиво произнес король и медленно поплелся к выходу.
Проводив Генриха, Анна выдохнула и еле слышно позвала Себастьяна. Тот вышел из-за ширмы и устало посмотрел на нее. Сцена с топаньем ног и криками его самого вывела из себя.
- Я все правильно сделала?
Михаэлис улыбнулся и кивнул.
- Можете не сомневаться, миледи. Слово в слово, как я и сказал. Теперь остается ждать правильных действий короля.
Генрих прошел в свой кабинет, потребовав никого к нему не впускать. Подумав немного, он грозно позвал пажа, чтобы тот срочно привел к нему Томаса Уолси, кардинала и канцлера Английского королевства, самого приближенного к нему человека. Через полчаса мрачных раздумий, в дверь постучались, и на пороге стоял уже немолодой мужчина с белоснежными волосами, в красном плаще и с массивным золотым крестом, покрытым рубинами. Кардинал Уолси поклонился.
- Ваше Величество, что за спешка? Это как-то касается бастарда леди Кэри?
Король, размышляя и еще сомневаясь, поскреб ногтем по поверхности стола. От резкого звука кардинал поморщился, но на лице Генриха не выражалось ни одной эмоции, кроме глубокой задумчивости. И не выходя из оцепенения, Его Величество приказным тоном сказал:
- Я хочу, чтобы ты рассмотрел законность моего брака с королевой.
Кардинал сдвинул брови на переносице, не понимая, о чем речь.
- А какова цель?
Генрих откинулся назад в кресле и решительно выдал:
- Я требую развод.
========== VIII. Теологические вопросы ==========
Тонкие, хрупкие листья из полупрозрачного золота срывались с усыхающих веток деревьев, бледно-желтые лучи осеннего солнца с трудом пробивались сквозь тяжелое полотно грязно-серого неба, оставляя землю в объятиях все нарастающего холода – природа прощалась с теплом до следующего года. Себастьян задумчиво глядел через окно на танец мертвых листьев, которые были окутаны золотистой пеленой, словно похоронным саваном, но думал он явно не о переменах погоды. На дворе стоял 1526 год, который с каждым днем был ближе к своему завершению. Михаэлис размышлял, сколько лет понадобится ему, чтобы добиться конечной цели. Год или два было слишком мало для решения таких вопросов, и он верно полагал, что дело может растянуться на несколько лет уже из-за того, что некоторые представители высших инстанций будут намеренно оттягивать его окончание, давая королю время, чтобы одуматься и образумиться. Себастьян прикинул, что может уйти около десятка лет. Анна постареет – пусть из резвой девчонки она превратится не в дряхлую старуху, а в элегантную даму, но годы дадут знать о себе. Любовь Генриха будет поддерживаться с помощью специального зелья, которое демон получал из самых недр ада, но вот как убедить окружающих, что стареющая женщина все так же, как и раньше, разжигает неведомую страсть в сердце короля, которое известно на весь двор своей непостоянностью, изменчивостью и любовью к юным особам?
Михаэлис вздохнул – похоже, о молодости Анны тоже придется позаботиться.
