- Я дочитал главу про королеву Анну, и мне кажется, я понял, где ты принимал участие. Но для меня осталось загадкой одно: почему ты позволил её казнить? Ведь ты должен был забрать её душу.
- Я расторг контракт, - спокойно ответил Себастьян, наблюдая за тем, как из руки графа падает серебряная чайная ложечка.
- Чего? – изумился Сиэль и вперил в дворецкого непонимающий взгляд. Тот лишь пожал плечами и буднично улыбнулся, будто это ежедневный разговор о делах насущных.
- Расторг контракт, потому что таковы были обстоятельства.
- Объясни мне, почему ты это сделал.
- Возможно, позже, милорд, когда Вы…
Себастьян осёкся на полуслове, вдруг осознав, что собирается сказать то, что Сиэлю явно будет не по нраву, а именно напомнить о его возрасте. Михаэлис в очередной раз за день мило улыбнулся и слегка поклонился.
- Иногда в сделку вмешиваются силы, мешающие её исполнению. Со мной так было единожды, и поверьте мне на слово, милорд, такого больше не повторится. С Вашего позволения.
Себастьян развернулся на каблуке и тихо вышел из кабинета, оставляя нахмурившегося графа жевать печенье наедине с вареньем и своими мыслями. Не было совершенно никаких препятствий к тому, чтобы рассказать юному господину о том контракте. Но зачем? Разве это того стоило? Анна исчезла и, Михаэлис был уверен, вряд ли когда-либо появится в его жизни…
Тогда, в 1536 году в Лондоне, как только голова Анны коснулась земли, Себастьян тут же сорвался с места и ушёл в преисподнюю. С такими как леди Болейн долго не церемонились, их сразу отправляли в положенное место. Михаэлис прокашлялся от спёртого воздуха ада – давно его здесь не было, он уже успел и отвыкнуть. Себастьян быстро двигался мимо клеток с истошно кричащими душами и насмехающимися над ними демонами, глазами ища ту, за которой пришёл. Растрёпанную, в грязном и изорванном платье (где весь тот шик королевского убора, в котором она пришла на эшафот?), её вели по тесному и тёмному коридору двое мелких духов, а возглавлял конвой высокий, с короткими золотистыми волосами и подозрительным взглядом демон.
- Данталиан, - обратился к нему Себастьян, вставая у них на пути и останавливая их шаг. – Это моя душа. Вот документ.
Ни один нерв не дрогнул на лице Данталиана, пока его собеседник доставал из-за пазухи свёрток бледной и хрустящей бумаги. Архидемон неспеша развернул его, внимательно изучил, а потом раздражённо хмыкнул.
- Исмаил? Рядовой ангел-хранитель убедил демона сделки подписать договор о сотрудничестве? Мне кажется, братец, ты сдаёшь позиции.
- Я преследовал свои интересы. Не изменил самому себе – значит, всё в порядке, - обаятельно улыбаясь, резюмировал Себастьян.
- Ты сможешь забрать её не раньше, чем через сто лет, братец. Демонами просто так не становятся, если ты забыл.
Данталиан махнул рукой конвоирам и двинулся вперёд, не обращая внимания на стоящего на пути Михаэлиса, но тот схватил его за плечо.
- Дай поговорить с ней пять минут.
Архидемон дёрнулся и молниеносным движением руки впечатал Себастьяна в стену пустующей напротив клетки, швырнув туда же и Анну, не сказавшую ещё ни слова с момента прибытия в это место. Данталиан плюнул на землю и злобно прорычал:
- Была бы моя воля, уничтожил бы обоих. Пять минут пошло.
Себастьян поднялся, отряхнул мантию и протянул руку Анне. И он не удивился, когда она даже не посмотрела на него, встала, опираясь на покрытую копотью стену, и отошла к углу. Издалека доносились крики, шипение плавящегося металла и звон цепей, а по стенам плясали отсветы где-то горящего пламени.
- Здесь неуютно первое время. Но ко всему можно привыкнуть.
Анна не шелохнулась. Она стояла, скрестив руки на груди, лицом к углу, словно каменная статуя: мёртвые не дышат.
- Небытие – худшее существование, чем даже ад. А такая сильная и яркая душа, как ты, не имеет права исчезнуть навсегда. Ты должна быть здесь. Только подумай, что через тебя пройдёт немалое количество грешников этого мира, и Генрих в том числе. Ты можешь заставить его мучиться так, как ты того пожелаешь. А потом мы поднимемся с тобой на землю, и ты получишь свою первую душу как демон сделки. Я переступил через свою гордость, чтобы этого добиться.
- Лучше бы ты ею подавился. – Себастьян даже вздрогнул, когда услышал жёсткий голос Анны. – Своею гордостью.
Она повернулась к нему и посмотрела прямо в глаза. Ни единого намёка на сожаление и жалость – Себастьян был абсолютно уверен, что поступил правильно. Губы мёртвой королевы задрожали от еле сдерживаемого негодования.
- Ты сделал это ради себя.
