Но Себастьян лгал ей в тот вечер перед казнью только в одном. На самом деле её желание было исполнено. Елизавета, её любимая дочь, то, из-за чего она покидала этот мир с глубокой горечью в сердце, и была тем самым великим правителем Англии. Однако Анна нескоро об этом узнает.
19 мая 1536 года, Лондон. Этот день врезался в памяти Себастьяна на долгое время. Небо было хмурым, но ни одна капля дождя не достигла тогда земли. Влажный северный ветер окутал город, проникая во все окна и двери и заставляя спешащих на историческую казнь горожан сильнее кутаться в тонкую одежду. Генрих устроил целое представление из этого события: впервые в истории Англии казнили королеву. На казнь были допущены только жители Лондона, а палачом был специально привезённый из французского города Кале человек – как говорили, настоящий мастер своего дела. Король с нетерпением ждал смерти своей жены: ведь как только её голова коснётся эшафота, он немедленно прикажет привезти к себе во дворец из Вулфхолла Джейн Сеймур – ту робкую и кроткую фрейлину, что однажды преданно служила в свите Анны.
И вот в толпе лондонцев послышался гул – из-за угла показалась королева. Она шла, гордо подняв голову, волосы зачёсаны наверх в обычный пучок – рядом не было Себастьяна, чтобы заплести её шикарные волосы, а платье было по-королевски роскошным. Анна не сводила глаз с эшафота, поэтому не заметила Себастьяна, стоявшего совсем рядом, почти напротив плахи. Чёрный капюшон скрывал его от лишних взглядов, ведь он многим был известен как бесследно пропавший слуга королевы.
Анна встала рядом с палачом. Тысячи глаз неотрывно смотрели на неё. И все – с плескавшейся на поверхности жалостью и сочувствием. Кто бы мог подумать, что толпа, которая ненавидела её за то, что она свергла ни в чём не повинную Екатерину, будет жалеть её. Никто не кричал, не свистел, не пел унизительных песен. Стояла гробовая тишина.
- Я не виню короля, - вдруг заговорила Анна, окидывая взглядом своих подданных. – Но я не виновата перед ним. Он хороший человек и прекрасный правитель. Однако клеветники оказались сильнее истины. Поэтому я желаю вашему королю благополучия и счастья, чтобы в его окружении были только достойные люди. Возможно, для этого потребуется моя жертва. И я готова стать ею.
Себастьян улыбнулся. Анна уходила красиво: на смертном одре, зная, что хуже уже не будет, она не стала опускаться до выражения ненависти и неприязни к Генриху, не стала оправдываться перед народом. Приговора уже не изменить, что бы она ни сказала, а её имя история ещё может обелить. Поэтому надо уходить красиво – как настоящая царская особа.
- Боже, храни королеву… - один за другим зашептали люди. Многие перекрестились, у женщин в глазах стояли слёзы. Они понимали больше других, что королева всего лишь стала жертвой принципа короля. И почему-то сейчас они были уверены в её невиновности.
Из-за туч внезапно выглянуло солнце, и в его лучах золотом сверкнуло лезвие меча. В тяжёлой тишине голова королевы упала на помост. Горячая кровь растеклась по помосту в причудливом и ужасном узоре. А когда толпа начала медленно расходиться, Себастьян покинул грешный мир и спустился в обитель демонов, где должна была объявиться душа Анны.
Комментарий к XVIII. Боже, храни королеву
*Я хочу спросить: всё хорошо или всё-таки я проклята? (Эта песня, несмотря на то, что она на немецком, у меня стойко ассоциируется с Анной).
Следующая глава будет заключительной.
========== XIX. Чем больше времени проходит, тем меньше оно лечит ==========
- И это всё?
Сиэль вопросительно смотрел на Себастьяна, как всегда по-хозяйски приподняв бровь. За окном слышался гул дождя, и в просторном кабинете юного графа было бы темно, как сумеречным вечером, если бы не яркие огоньки свечей, расставленных в золочёных подсвечниках по всему помещению.
- А что Вы ещё хотели бы услышать, милорд? – Себастьян искренне не понимал, чего от него требовал маленький господин.
- Я бы хотел, - властно начал Сиэль, - чтобы в твоей фразе «вот Ваш чай и печенье с вареньем, милорд» присутствовало слово «пирог».
- Но Вы распорядились подать пирог ко времени прибытия леди Элизабет. Она будет здесь уже через час.
- Ну, да, - нахмурился Сиэль и печально посмотрел на поднос с посеребрённым прибором, на котором явно не хватало кусочка пышного теста с ароматной вишнёвой начинкой, щедро сдобренной сахаром и ванилью. С сожалением вздохнув и загадав, чтобы Лиззи прибыла поскорее (абсолютно не потому, что он горел желанием увидеть юную леди, дело было в произведении кондитерского искусства Себастьяна), Фантомхайв обмакнул печенье в вазочку с клубничным вареньем.
- Что-нибудь ещё, милорд? – учтиво спросил Себастьян, глядя на уплетающего за обе щеки печенье графа. Сиэль настолько увлёкся чтением исторической энциклопедии, что даже не заметил, как прошло время, и теперь с жадностью набросился на десерт. Прожевав лакомство и подумав немного, Сиэль кивнул.
