Тарен хмыкнул, пару раз постучал тростью по ступенькам и продолжил взбираться на дерево в тишине, нарушаемой лишь мерцанием моего пламени и шарканьем наших ботинок. Казалось, мы поднимались по этим ступеням целую вечность, и стены были так близко, что воспоминания о Яме набросились на меня, как голодные волки. Приг гнался за мной по винтовой лестнице, точно такой же, как эта, требуя моей крови, решив убить меня за рану, которую я ему нанесла. Я почувствовала отголосок той паники, мое дыхание участилось, шрам на щеке болел так, как не болел уже много лет. Я попыталась отогнать это воспоминание, но оно не выходило у меня из головы, напоминая о том, какой чертовски глупой я была и как близко подошла к смерти.
Мы вышли из винтовой лестницы в хорошо освещенный зал. В деревянной крыше тут и там были прорезаны отверстия, и лучи солнце светили сквозь них, так что виднелась пыль, парящая в воздухе.
— Библиотека Всего, — сказал тарен, направившись к большим двустворчатым дверям. Говорили, что в библиотеке таренов, хранились экземпляры всех когда-либо написанных книг. Однако я не понимаю ее предназначения. Таренам нравилось изображать себя хранителями нашего мира, сохраняющими историю везде, где они только могли, но как слепые существа могли использовать книги?
Кенто последовала за тареном первая.
— Я не думала, что вы позволяете посторонним посещать библиотеку, — сказала она. — Вы много раз отказывали моей матери в просьбах.
Я увидела с полдюжины таренов в мантиях, которые сновали туда-сюда, одни несли книги, другие — щетки. Некоторые из них мыли полы и стены, в то время как другие сидели в укромных уголках, склонившись над письменными столами, и яростно строчили перьями по страницам.
— Какой цели все это служит? — спросила я.
Тарен, который вел нас, фыркнул, но не повернулся и не остановился, направляясь к дверям.
— Легко разрушать, Королева-трупов, да? Труднее сохранять. Ты идешь низко, мы высоко.
Замечательно, моя репутация предшествовала мне и была полным дерьмом. Ну, в основном дерьмом. Я была известна тем, что разрушала. Но слухи никогда не говорили о том, что я люблю книги и библиотеки. В Йенхельме у меня была неплохая коллекция, большая библиотека с сотнями книг. Ну, я полагаю, теперь это библиотека Сирилет. У меня было только то, что я носила с собой.
— Я имела в виду, зачем книги, если вы не умеете читать?
— Невежда! — огрызнулся тарен. — Дочь приходить учиться, не оскорблять.
Я закатила глаза, уверенная, что тарен не увидит этого жеста.
— Ты также сказал, что она у тебя украла.
На мгновение воцарилось молчание. «Да». О, я что-то упустила. Или, точнее, этот тарен что-то скрывал.
Таран остановился перед двойными дверями и дважды постучал по ним тростью. Мгновение спустя двери разошлись в стороны. Я уставилась на открывшееся передо мной зрелище и почувствовала, как у меня отвисла челюсть. Истории, которые я слышала о библиотеке, не передавали ее величия. Большинство библиотек, которые я видела, выстроены в одну прямую линию — вдоль стен тянутся книжные полки. Библиотека Всего — это извилистый лабиринт, протянувшийся между дюжиной разных деревьев. Он состоит из нескольких уровней — я видел пять из них — с лестницами, ведущими вверх и вниз через равные промежутки. Книжные полки расположены вокруг стволов деревьев. Тысячи, а может, и десятки тысяч книг теснятся вокруг каждого ствола, их корешки обращены наружу. Тарены были повсюду, все в мантиях разных цветов, они суетились, убирая или перекладывая книги, или унося их в ниши для чтения, или что они там с ними делали.
Масштаб этой библиотеки меня поразил. Объем знаний, которые содержались на страницах. Не все из этого правда. Ложь могла быть так же легко помещена на страницу, как и правда, но из лжи можно извлечь знания, если воспринимать ее такой, какая она есть. По экземпляру каждой когда-либо написанной книги. Я считала это глупой фантазией, но, глядя на полки сейчас, я подумала: а что, если это правда? Это место было настоящим сокровищем. Человек мог бы провести здесь всю свою жизнь, может быть, сотню жизней, и так и не прочитать и десятой части собранных книг.
— Эскара. — Кенто вывела меня из оцепенения нежным прикосновением к моей руке. Я несколько раз моргнула, прежде чем пришла в себя, и увидела, что моя дочь улыбается и качает головой, глядя на меня.
— Нет огонь, — сказал тарен. У меня возникло ощущение, что это не в первый раз.
Я, не задавая вопросов, погасила пламя. Мне оно было не нужно, библиотека была хорошо освещена, как будто тарены ожидали, что свет понадобится другим. Возможно, сами книги чувствовали себя лучше, когда сверху лился солнечный свет, не знаю.
