Потребовался еще один осколок кости Ро'шана, чтобы развязать язык портовой служащей. Но даже так, она не особо помогла. Она знала очень мало. Королевская семья выскользнула из дворца ночью всего три дня назад, загрузила припасами весь флот демонокораблей и отплыла в ночь. Кенто настаивала на дополнительной информации, но полазийка мало что могла сообщить. Вся королевская семья исчезла. Сморщенная старая сука королева, две ее дочери и трое сыновей, — тех, кто еще не был выдан замуж за какого-нибудь высокопоставленного иностранца или, соответственно, женат. Очевидно, никто даже не знал, кто теперь главный. Дворец был заперт крепче, чем Яма, никто не входил и не выходил, а дворцовая стража угрожала смертью любому, кто попытается войти. Все, у кого были хоть какие-то средства, уже строили планы побега из города, опасаясь, что худшее вот-вот наступит. Это было все, что знала потная портовая служащая, и, как только она рассказала об этом, она исчезла, чтобы позаботиться о наших припасах.
Я и Кенто коротко поговорили об этом. Что бы ни происходило, это было чертовски странно, и никто из нас не был уверен, что Сирилет окажется в центре всего этого. Возможно, королева Полазии пронюхала о планах моей младшей дочери и попыталась отдалиться от великого разлома. Дистанция была столь же бесполезна, как и идиотская вера таренов в то, что их пощадят, если они будут молиться достаточно усердно. Если Сирилет откроет великий разлом достаточно широко, чтобы через него мог пройти Струп, нигде не будет безопасно и никто не будет спасен.
Ты можешь спросить, где была Имико во время всего этого. Как и я. Ну, Имико делает то, что у нее получается лучше всего. Она соскользнула с флаера почти сразу, как только он коснулся причала, но никто этого не заметил. Я наблюдала, как трое рабов-полазийцев, крепких мужчин с обожженной солнцем кожей, загружали на нашу палубу бочки с водой и едой, когда Имико неторопливо прошествовала по пирсу, спокойная, как летний ветерок. Она провела рукой по заднице одного из рабов, улыбнувшись ему, когда он удивленно повернулся к ней. Затем она запрыгнула на борт флаера и опустилась рядом со мной. Я почувствовала исходящий от нее легкий аромат фруктового вина со льдом, но ничего не сказала. После нашей ссоры ей, казалось, стало лучше, но мешки под глазами она не могла скрыть, сколько бы пудры ни наносила. Имико устала, ей было больно, но она изо всех сил старалась это скрыть. Именно так большинство из нас с возрастом справляется с болью.
В детстве легко испытывать боль, исследовать ее и упиваться ею. Когда ты становишься старше, у тебя просто не остается на это времени. Боль, как и многие другие вещи, запихивается в шкаф до тех пор, пока ты больше не сможешь закрыть дверцу. В тот момент, когда ты отстраняешься и отпускаешь все, в тот момент, когда перестаешь пытаться закрыть дверь, боль обрушивается на тебя, погребая тебя под тем, что ты хотела скрыть и с чем все еще не можешь встретиться.
— Есть новости? — спросила я. Кенто перестала распоряжаться рабами с припасами и присоединилась к нам.
— О, да, — сказала Имико. — Я полагаю, вы знаете, что королева забрала свою семью, свои демонокорабли и свалила? Что ж, похоже, в этой истории есть что-то еще. Кажется, принц, тот самый, который приехал в Йенхельм в надежде залезть к Сири в постель, встретился с таинственной незнакомкой всего пять ночей назад.
— Сирилет? — спросила Кенто.
— Не могу сказать наверняка, но, кто бы это ни был, она прибыла на корабле таренов и путешествовала одна. — Имико прислонилась к мачте и вздохнула, изображая расслабление. — Это высокая темноволосая незнакомка с горящими глазами ворвалась во дворец, перекинулась несколькими словами с принцем в его покоях, а затем исчезла в пустыне. Два дня спустя королева собирает всю королевскую свиту, садится на свои жуткие гребаные корабли и уплывает за горизонт. Никто даже не знает, было ли у нее на примете какое-то направление. Дворец заперт, но я поговорила со слугой, которому удалось улизнуть, и он сказал, что вторая принцесса, женщина, известная, помимо всего прочего, своим болтливым языком, была далеко не уверена, что вернется.
Королева, покидающая свою империю, не кажется хорошим знаком. И, да, ирония не ускользнула от меня.
— У нас нет времени, — сказала Кенто. Она подошла к поручням и перенесла через борт последнюю бочку с водой. Я поразилась ее силе. Даже в расцвете сил я не была на такое способна. Рабы, которые собирались поднять бочку, тоже были потрясены. По крайней мере, я думаю, что это было потрясение. Их глаза были широко раскрыты, но я не могла разглядеть их ртов под серыми вуалями, которые они носили. — Кто-нибудь из вас бывал в пустыне? — спросила она.
Мы с Имико покачали головами.
— Как и я, — сказала Кенто с непринужденной улыбкой Изена. — Думаю, там жарко.
