— Я так и знала! — А это маленькая Денма, в ее голосе звучат победа и страх. — Разве я этого не говорила? Я всегда это говорила.
— Она всегда была странной. Помните, как она появилась из ниоткуда? В ту ночь разразилась темная буря. — Я узнала и этот голос. Хершан, которую я лечила от зуда в промежности столько раз, что и не вспомнить. Я ни единой живой душе не рассказала о ее недуге.
— А как насчет прошлого года, когда умер бедняга Террон? — спросил Бера, первый человек, которого я научила читать, когда приехала в Райсом. — Странные обстоятельства, эта смерть. Она была последней, кто видел его живым.
— Сильва? — Голос Церы перекрывал все остальные.
— Прости, Эска, — прошептала Имико, подойдя ко мне вплотную. Это меня утешило. Несмотря на все, что должно было случиться. Несмотря на все, через что я заставила ее пройти, и на все годы, что были между нами, Имико стояла у меня за спиной.
Я открыла глаза и увидела свой трибунал. Все жители Райсома собрались вокруг. Некоторые сжимали в руках ножи, палки, все, что они могли найти, что могло сойти за оружие. Некоторые целовали пальцы и указывали на луны, едва видимые в утреннем свете, — глупая молитва о защите, появившаяся за последнее десятилетие. Маршал Аракнар и его окружение теперь чувствовали себя увереннее. Я видела это по их осанке, по расправленным плечам и поднятым подбородкам, по рукам, которые не дрожали на оружии, которое они держали. А потом появилась Цера. Глава нашей маленькой деревни, один из самых компетентных людей, которых я когда-либо знала, и в последние несколько лет моя самая близкая подруга. Она посмотрела на меня стальным взглядом и скрестила руки на груди. Замкнутая. Настороже.
— Это правда, Сильва? — спросила Цера. От моего внимания не ускользнуло, что она по-прежнему использовала мое вымышленное имя. Она давала мне шанс отстаивать свою правоту, бороться за свою невиновность. Что ж, это было бы бессмысленно. Даже если бы я смогла каким-то образом убедить ее, убедить их всех, обвинения преследовали бы меня всю оставшуюся жизнь. Жители Райсома, мои друзья, уже никогда бы не смотрели на меня по-прежнему. Они всегда были бы подозрительными. Десять лет доверия, дружбы, любви и смеха были разрушены двумя словами. Вот такой силой обладало мое имя.
С тем, что затеял маршал, было невозможно сражаться. Не было и речи о невиновности. Но я могла сделать что-то хорошее тем, о ком заботилась — я могла облегчить то, что должно было быть сделано.
Все сообщества — ядовитый гейзер, который только и ждет, чтобы извергнуться. Выплеснуть расплавленный гнев и ненависть на любого, кто отклоняется от общепринятой нормы поведения. Тебя могут приветствовать в сообществе — или даже любить, — но достаточно одного неверного шага, чтобы ты превратилась из образца в парию. Конечная цель любого сообщества — принудительное подчинение. Не путем физического принуждения, а путем социального экзорцизма. Они хотели свергнуть Эскару Хелсене. И я показала им Королеву-труп, которой они так боялись.
Я повернулась к Имико, и она одарила меня виноватой улыбкой, которую я оценила по достоинству. Возможно, она пыталась уговорить меня оставить Райсом и последовать за ней, но я знала, что она никогда бы не выдала мою тайну таким образом. Я запустила руку в сумочку с Источниками и нашла тот, что искала, все еще влажный от моей слюны. «Надеюсь, ты собрала вещи». Я закинула Источник в рот и повернулась лицом к жителям Райсома, моим друзьям, и тому идиоту, который думал, что может меня арестовать.
Я проглотила Источник дугомантии. Как описать это чувство? Словно моя рука была связана за спиной и, наконец, освободилась. Словно я бродила по миру с закрытыми глазами, а теперь они открылись. Умирала от жажды, а потом нашла реку. Дугошторм, так долго дремавший, пробудился к жизни внутри меня. Мои глаза засверкали, как шторм на море. Молния вырвалась из моего тела и прочертила горящий след по земле вокруг меня. Частички пыли, заряженные ударами, поднялись в воздух, плавая и искрясь друг от друга. Было и еще кое-что. Больше, чем молния, бьющая вокруг меня и вспыхивающая у меня перед глазами. Больше, чем сила, текущая сквозь меня и готовая сорваться с кончиков пальцев. Меня наполнил сильный гнев. Неугомонная ярость, как у зверя в клетке, который только и ждет, чтобы вырваться на свободу и отомстить тем, кто его запер, и всему миру за то, что они позволили клеткам существовать.
Я не преувеличу, если скажу, что потребовалось огромное усилие воли, чтобы взять под контроль эту раскаленную ярость и шторм, который ее подпитывал. Я хотела уничтожить все. Райсом, его людей, землю, Ишу, весь мир. Я хотела, чтобы все это заплатило за жестокость существования. Чтобы все это сгорело от моей руки.
