— Так что я почти уверена, что Сирилет не была той, кто взорвался и унес с собой озеро Лорн. Однако я так же уверена, что это она все устроила. — Теперь Имико пристально смотрела на меня. Все признаки ее обычного озорства исчезли, и на смену им пришло измученное выражение. Усталые глаза и глубокие морщинки под ними вернулись. — Она что-то задумала, Эска, и... — Она замолчала и покачала головой. — Я люблю Сири, правда. Я люблю ее и изо всех сил старалась растить ее после того, как ты сбежала и бросила нас всех. Но...
Я вздохнула. «В ней слишком много от матери». Из моих губ эти слова прозвучали горько и были слишком правдивы.
Имико кивнула. «Слишком много тебя и недостаточно сдержанности. Если ты, черт возьми, можешь в это поверить». Я не могла придраться к ее словам. Мы обе видели, на что я была способна, когда перестала сдерживаться. Мы обе потеряли из-за этого людей, которых любили.
После этого, казалось, было не о чем говорить. Ну, это неправда. Мы могли бы болтать всю ночь напролет, но никто из нас этого не хотел. Теперь я поняла истинную причину, по которой Имико приехала в Райсом. Она хотела, чтобы я сняла с нее ответственность. Выследила Сирилет и остановила ее до того, как она сделает... что бы там ни задумала моя дочь. Я не хотела этого делать. Имико хотела переложить ответственность на меня, но, по правде говоря, это изначально не входило в ее обязанности. Это всегда должно было быть моим. Но я не хотела уходить. У меня была своя жизнь в Райсоме. Впервые за долгое время я была счастлива.
Мы возвращались в мою юрту в тишине, и я спорила сама с собой. К тому времени, как я заснула, я приняла решение. Что бы ни делала Сирилет, она была достаточно взрослой, чтобы совершать собственные ошибки. Как и я, когда была в ее возрасте. Это была не моя проблема, и я не собиралась покидать свою маленькую счастливую деревню, чтобы провести последние годы своей жизни, пытаясь исправить чужой беспорядок. Нет, я должна оставить ее в покое, что бы она ни задумала. Кроме того, насколько все могло быть плохо? Не похоже, что она собиралась уничтожить мир.
Когда я проснулась на следующее утро, Имико ушла. Солнце бесцеремонно светило сквозь полог моей юрты, и я поняла, что осталась одна. В этом было утешение. Не в том, что я была одна. Я скучала по ощущению чьего-то тела рядом со мной, по твердой уверенности в том, что за звуками арфы в моей голове будет слышен какой-то шум. Мне потребовалось много времени, чтобы понять, что, по правде говоря, я ненавидела не одиночество, а одиночество наедине с самой собой. Утешало то, что Имико ушла, не сказав ни слова. Несмотря на все годы и испытания, несмотря на все, что отрезало от нее, мир никогда не отнимал этого у моей младшей сестры. Она всегда любила ускользать, исчезать без следа, и, как правило, появлялась примерно так же. Я много раз говорила, что ненавижу это в ней, но зависть и ненависть часто путают.
Я накинула пончо на плечи и поднялась на ноги. Мои бедра горели. Меня всегда поражало, как тело может столько всего выносить, балансируя на грани срыва, но стоит тебе вернуться домой и расслабиться, как все, через что ты проходишь со своими ноющими костями, обрушивается на тебя, как лунный дождь. У меня болело везде.
Я дошла почти до клапана палатки, когда остановилась и оглянулась. Мой мешочек с Источниками был едва заметным бугорком под подушкой. Я несколько долгих секунд смотрела на него. Я привыкла оставлять свои Источники здесь. В Райсоме я обходилась только своей врожденной геомантией, даже такой слабой, какой она была. Мои друзья в деревне даже не подозревали, что я настроена на что-то еще. Я не уверена, что они вообще понимали, что такое настройка. Но в Лорне я проглотила два своих источника и почувствовала внутреннюю силу, связь с движением и огнем, и это было здорово. Это было правильно. Я скучала по ней. Я хотела ее. А почему бы и нет? Магия Источников была частью того, что делало меня мной. Отрицать это означало отрицать саму себя. Что, конечно, было именно тем, чем я занималась большую часть этих десяти лет.
