Когда мы шли по этим улицам, на меня обрушилась музыка, вырывавшаяся из таверн, и звуки толпы внутри, подпевавшей веселой мелодии, независимо от способностей. Запахи были совсем другими. Остро пахло солью и рыбой, но в воздухе витали специи, названия которых я не могла подобрать, из мест, о которых я никогда не слышала. По улицам скользили огромные гарны. По крышам стремительно бегали тарены. Пахты и земляне заполняли таверны и бордели. Все народы нашего мира смешивались друг с другом, говорили, пели, ели и дрались.
Я была потрясена, когда, проходя мимо одной оживленной таверны, мы увидели, как из открытого окна выбросили землянина, и он растянулся на песчаной улице. Мгновение спустя дверь таверны распахнулась, и оттуда, пятясь, выскочила пара пахтов с поднятыми кулаками. Затем за ними последовал гарн, заскользив по деревянному настилу. Землянин поднялся и подошел к двум пахтам, после чего все трое бросились на гарна, размахивая кулаками. Из кожи гигантского слизняка образовались мясистые плети, и он хлестнул ими двоих нападавших. Задира-пахт, которого он пропустил, прыгнул гарну на спину и ударил его. Зеленый скользкий крючок, торчащий из кожи гарна высоко на спине, обвился вокруг талии задиры. Затем он швырнул пахта через улицу в киоск, где продавалась жареная рыба. Оставшиеся пахт и землянин взревели и снова бросились на гарна. Все это время мы стояли посреди улицы и наблюдали. Мы были не одни. Зрелище привлекло немалую толпу. Второй гарн ждал в дверях таверны, рядом с ним стоял землянин, а еще больше землян и пахт толпились у окон. Все они подбадривали участников. Я поняла, что это была не какая-то смертельная битва между враждующими расами, а драка в таверне, вероятно, из-за чего-то столь же незначительного, как пролитый стакан вина.
Гарн уверенно выиграл бой, как ожидали я и все, кто наблюдал за потасовкой. Вот совет, который я даю тебе бесплатно: никогда не сражайся с гарнами. Проиграешь. Они могут выглядеть как медлительные слизняки-переростки, но в бою они свирепы. Вся их культура сформировалась вокруг постоянных внутренних распрей. Убивать друг друга в огромных количествах — единственный способ, которым они удерживают свою популяцию от взрыва. Достаточно сказать, что даже без оружия они опасны. Дай несколько лезвий этим извивающимся щупальцам, и они станут смертоносными. После нескольких минут жестоких побоев, землянин и двое пахтов подняли друг друга и направились обратно в таверну. Гарн последовал за ними, как будто они все только что не выбивали друг из друга все дерьмо. Как только это прекратилось, изнутри снова зазвучала музыка, сопровождаемая радостными возгласами и смехом. Толпа вокруг нас двинулась дальше, забыв о драке. Только владелец рыбного ларька, казалось, был совершенно не в восторге от произошедшего.
Справедливости ради стоит сказать, что Каратаан мне понравился.
— Нам нужно найти гостиницу, — сказала Кенто, пока мы тащились по песчаным улицам. Мы направлялись к лесу, и это было единственное направление, которое я имела в виду. Сирилет должна была быть там, наверху, но Каратаан был большим городом, и, судя по реакции мура на ее имя, мы бы далеко не продвинулись, просто спрашивая окружающих.
Имико покачала головой. «Что, если Сири здесь? Мы должны поискать ее». Она зашагала дальше, ускоряя шаг.
Кенто схватил Имико за запястье и заставил ее остановиться:
— Ты веришь, что моя сестра здесь?
— Да.
— В этой... — Кенто оглядела кишащий пиратами город, в который мы приехали. — В этой части города? Или там, наверху, с таренами?
Имико выдернула свою руку из руки Кенто:
— Она должна быть наверху.
— Тогда нам нужно найти гостиницу, — повторила Кенто. — Такую, где мы могли бы помыться. Тарены мало заботятся о внешнем виде, но им не нравятся люди, от которых воняет. Мы провели пять дней без ванны. — Она тепло улыбнулась. — От всех нас пахнет.
Я, конечно, не могла спорить с Кенто по этому поводу. Конечно, она никогда в жизни не проводила даже день в подземной тюрьме. Она понятия не имела, до какого уровня зловония может доходить тело землянина. Я провела там год. От нас пахло просто приятно по сравнению с тем временем, когда я была в Яме.
