— Нет, — быстро сказала я прежде, чем Имико успела ответить правду. — Он снова пропал.
Мы простояли в этой очереди еще полчаса, прежде чем добрались до таренов, охраняющих вход в город на деревьях. Я заметила, что по обе стороны от нас, примерно через каждые пятьдесят шагов, были расставлены тела. Они были на разных стадиях разложения — от совсем свежих, из которых еще сочилась кровь, до груды костей, скрепленных сожалением. Некоторые из них явно принадлежали землянам. Были и пахты, даже гарн, хотя от того трупа осталась в основном жесткая кожа и потраченные впустую стрелы. Смысл послания был предельно ясен. Лес принадлежал таренам, и никому, кроме приглашенных, не разрешалось в него входить.
Первый охранник шагнул нам навстречу и зевнул, обнажив полный острых зубов рот. Все они носили удлиненный шлем и светло-серую броню на груди и в паху, где располагались их жизненно важные органы — или, по крайней мере, я предполагала, что это были наиболее важные части тела, у меня нет точных знаний о физиологии таренов. Тарены доходили мне до пояса, и у них был пушистый желтоватый мех, местами потерявший свой цвет, а местами покрытый пятнами. Я предположила, что это более старый представитель, так как у некоторых других цвета были гораздо более яркими.
— Показать камень, — сказал тарен, протягивая когтистую лапу. Они носят оружие, как и пахты, но, в отличие от землян, у таренов и пахтов есть естественное оружие. Оба народа явно были созданы из более хищных существ и обладали когтями и зубами, которые были бы смертельно опасны, если бы они захотели их использовать. По большей части, они этого не делают. Давным-давно я как-то спросила Иштар, почему она не сражается когтями и зубами. Она бросила на меня странный взгляд и сказала:
Кенто поклонилась, что, как я думаю, было проявлением уважения к таренам, поскольку они слепы.
— У нас нет камня. Меня зовут Кенто. Я представитель...
Тарен зарычал и взмахнул копьем в воздухе:
— Следующий.
Стоящий позади нас землянин, смуглый мужчина с повязкой на глазу и без единого волоска на голове, двинулся вперед. Я сверкнула глазами в его сторону и покачала головой. Он быстро вернулся в очередь.
— Я представитель Ро'шана. Я здесь по делу Ранд.
Тарены, похоже, не были впечатлены. Или, может быть, были. Я плохо разбираюсь в выражениях лиц таренов, чем пахтов. Я совершенно уверена, что обнажение зубов — естественная форма улыбки пахтов. Либо так, либо Иштар постоянно была на грани того, чтобы меня выпотрошить. Но у таренов нет визуальных подсказок, что на самом деле имеет большой смысл.
Тарен стукнул древком копья о землю.
— Нет Ранд. Ро'шан сюда не идти. Следующий.
— А как насчет иностранных высокопоставленных лиц? — спросила я, подходя и становясь рядом с Кенто. — Я Эскара Хелсене, королева Йенхельма.
— Не слышать о такой, — прорычал тарен. — Следующий.
— А как насчет моей дочери, ты слышал о ней? Ты слышал о Сирилет?
Я любила играть в азартные игры бо́льшую часть своей жизни. Этому я научилась в Яме. Там, внизу, это было, пожалуй, единственное, что можно было делать, и я нашла радость в самом процессе игры. Для меня дело не в ставках и не в том, что я ставлю что-то на кон. Для меня радость исходит от соперников, сидящих напротив меня. Я люблю побеждать, используя мастерство, стратегию или удачу. Я стала в некотором роде экспертом в чтении соперников во время игры. По тому, как они смотрят на свои карты или кости. По тому, как они на них не смотрят. По ставкам, которые они делают, и по тем, которые пропускают. Как быстро они бросают свои деньги в горшок. Я говорю это потому, что именно из-за любви к азартным играм я заметила совсем небольшое колебание охранника. Оно длилось всего полсекунды, а может, и меньше, но оно сказало мне то, что я хотела знать.
— О ней я тоже не слышать. Следующий. — Это была ложь.
Я уставилась на мрачный лес над головой. Я с трудом могла различить платформы, вбитые в стволы. Они окружали деревья, протянувшись между ними. Снизу это выглядело как огромная паутина, соединяющая гигантов и отбрасывающая на лесную подстилку постоянную тень. У одного дерева, всего в сотне футов перед нами, в ствол были вбиты ступеньки. Они вились вокруг ствола и вели к первой платформе, расположенной на приличном расстоянии выше. Веревки, за которую можно было бы ухватиться, не было. Любой, кто бы упал, скорее всего бы погиб. Я увидела, как пахт с трудом поднимается по этим ступенькам. Он стоял перед нами в очереди, сжимая в руках камень, упавший с наших лун.
