— Жаклин
— А как ее родители относятся к тебе?
— Они меня любят и тепло принимают у себя дома. Да и все, кто живет и работает в их доме, очень хорошо меня знают. Но думаю, ты уже это поняла.
— Я так и думала. И охранники без проблем пропустили, и служанка была очень мила с тобой.
— Верно…
В воздухе на пару секунд воцаряется пауза.
— Знаешь… — задумчиво произносит Мэри-Элис тихо вздыхает и переводит виноватый взгляд на Ракель. — Я давно хотела поговорить с тобой кое о чем…
— Со мной? О чем?
— Ты ведь помнишь что я не взлюбила тебя, когда мы с тобой впервые встретились. Я считала тебя испорченной стервой, которая не умеет быть благодарной и забыла, кто дал ей все блага.
— Элис… — мягко произносит Ракель.
— Правильно говорят, что люди будут верить почти всему, что им скажут. Вот написал один идиот статью о том, как ты якобы устроила истерику на съемках и унизила всех, с кем работала и работаешь, а народ поверил и начал сквернословить про тебя. И я была одной из них…
— Я не виню тебя в том, что ты верила во все это.
— До меня поздно дошло то, что все это ложь. Я прозрела лишь благодаря своей матери, которой однажды сама рассказала о том ужине. Она тогда долго пыталась убедить меня в том, что нельзя слепо верить тому, кто не может ничего доказать. Ведь… Тот человек никак не смог доказать твою причастность к тому скандалу. Он не показал ни фотографий, ни видео… Даже не представил публике ни одного свидетеля, который все подтвердил бы. А раз так, значит, он солгал насчет тебя. Аноним сделал ставку на то, что народ окажется глупым и наивным и поверит в эту историю, не потребовав никаких доказательств. И… Все так
— Наверное, — с грустью во взгляде произносит Ракель.
— Эй, а у тебя есть догадки насчет того, кто мог это сделать?
— Есть.
— И кто же это?
— Однажды у меня была фотосессия с одним актером… Мы серьезно разругались уже на первой же встрече. А во время самих съемок наш конфликт только обострился. Обострился настолько, что тот человек угрожал заставить меня пожалеть об этом и испортить мне карьеру.
— А из-за чего вы поругались?
— Ну… Из-за того, что я им не восхитилась. Не восхитилась этим самовлюбленным павлином.
— Ничего себе…
— Он сам начал этот конфликт. Я вовсе не хотела конфликтовать с ним и была с ним дружелюбна.
— И ты думаешь, он мстит тебе за то, что ты не удостоила его чести услышать парочку комплиментов?
— Не только из-за этого. Его могло сильно задеть то, что я ему отказала.
— Отказала?
— Да. Ну а он к этому не привык, ибо ранее девушки не смели давать ему отставку.
— В принципе… Это возможно.
— Я более, чем уверена, что это он. Больше некому распространять обо мне все эти ложные слухи.
— Однако у тебя много недругов, поскольку ты известна. Кто-то из них также может быть к этому причастен.
— К тому же, примерно с того же момента я начала получать анонимные письма с угрозами.
— Анонимные письма?
— Да, мне часто присылают их на электронную почту. Вот пару дней назад я получила еще одно.
— И что в них написано?
— Сначала меня заставляли бросить модельную карьеру. Мол, если я не сделаю это, то сильно пожалею. А потом аноним признался, что это он распространил обо мне все эти ложные слухи.
— Он признался в этом?
— Да. Так что все это взаимосвязано.
— Значит, тот актер дал понять, что это сделал он?
— Нет, автор писем пока что не хочет раскрывать себя и дает лишь намеки. — Ракель замолкает на пару секунд и тихо шмыгает носом, рассматривая свои руки. — Например, он дал понять, что был на фотосессии… Потом начал запутывать меня, утверждая, что виновник может быть как кто-то из моих знакомых, так и кто-то из друзей или близких. Мол, кто угодно мог все это затеять.
— Ничего себе… — слабо качает головой Мэри-Элис.
— Однако я уже давно поняла, что виновник всех моих бед — тот актер. Оскорбленный и униженный актер.
— А он хоть известный? Или так себе?
— Люди вокруг меня утверждают, что он был известен где-то в двухтысячных и сыграл в каком-то суперпопулярном фильме. Но я его не помню и не видела ни в одном фильме.
— И как его зовут?
— Терренс МакКлайф.
— Да ладно? — широко распахивает глаза Мэри-Элис. — Ты знакома с Терренсом МакКлайфом?
— К сожалению.
— Господи, да это же известный актер! Я обожаю его персонажа Мэйсона в фильме «
— Все так много говорят об этом фильме, что мне становится как-то не по себе. От того, что не знаю его.
— Господи, да я вообще не понимаю, как ты можешь не знать самого Терренса. Он же мечта всех девушек! Красавец! Настоящий Аполлон!
— Да, может, он и красивый, но очень уж противный и невоспитанный.
— Ну не знаю… — задумчиво произносит Мэри-Элис. — На публике он всегда очень вежлив. Никогда не отказывает фанатам в просьбе что-то подписать или сделать фотографию.
— Ну он же актер. Притворяется хорошим.
