Состояние некоторых собак было по-прежнему неважным: Чубаки, последовав дурному примеру Кавиа, ободрал себе обе задние лапы, а у Баффи кровоточили пясти лап. Через пару часов после выхода мы заметили перемены в поведении ветра. Вместо непрерывного, мощного и постоянного по направлению потока мы стали ощущать какие-то сбои. Ветер то затихал, то вновь усиливался, но ненадолго, и, что самое примечательное, его направление стало меняться, да так, что к 13 часам – времени нашей остановки на обед – он из встречного северного практически превратился в попутный юго-западный. Если ко всем этим замечательным переменам добавить и то обстоятельство, что температура повысилась до минус 10, то можно легко понять, отчего настроение наше после обеда заметно улучшилось. Я даже позволил себе оторваться от стойки нарт и пойти рядом с ними на лыжах, оставив Дамиана, тоже заметно повеселевшего, следовать за упряжкой.
Моя новая позиция позволила мне впервые с момента нашего старта взглянуть на нашу упряжку со стороны. Прекрасное зрелище! Во-первых, только со стороны можно было по-настоящему оценить линейные размеры упряжки. Если с позиции погонщика мне казалось, что я могу достать Банту и Куку практически вытянутой рукой, то отсюда, со стороны, они были очень далеко от нарт, и оставалось только удивляться, что они меня еще как-то слушались, будучи в принципе недосягаемыми. Нарты, переваливаясь с одного снежного гребня на другой, напоминали качающийся на волнах кораблик. Вот что делает погода: драматическая история превращается в лирико-романтическую, и вблизи все оказывается не так уж мрачно. Вполне естественно также, что такая погода не могла не оказать своего благотворного влияния и на наших мушкетеров. Во время обеденного перерыва снимался сюжет под общим названием «Предводители международной экспедиции едят то же самое, что и рядовые ее члены». В рамках этого сюжета Лоран отснял два интервью на тему о том, как готовилась эта экспедиция. Сначала Этьенн, а затем и Стигер в который раз поведали будущим кинозрителям о том, как, собственно, им пришла в голову идея этой экспедиции. «Мы выбрали для тренировок Гренландию, поскольку условия здесь, – при этом Этьенн сделал широкий жест рукой, как бы демонстрируя потенциальной аудитории окружавший нас пейзаж, кстати, впервые за последние пять дней доступный для созерцания даже нам, непосредственным участникам «тренировки», – очень схожи с теми, с которыми мы столкнемся в Антарктике!» С этим нельзя было не согласиться, хотя, пожалуй, в Антарктике нам будет еще холоднее. Затем прозрачный и холодный глаз лорановского объектива уставился на Стигера, довольно удачно использовавшего паузу в рассуждениях Этьенна, чтобы разобраться со своим любимым растворимым супом, который он по обыкновению готовил в жестяной банке из-под сухого молока. Вопрос Лорана развивал тему выступления Этьенна и призывал Стигера ответить, почему был выбран именно такой маршрут по Гренландии, с юга на север, а, скажем, не более короткий и в своем роде традиционный – с востока на запад, как впервые пересек Гренландию великий Нансен ровно 100 лет назад, или с севера на юг, как это сделал Уэмура в 1978 году. Надо сказать, что это был один из любимых вопросов Уилла. Здесь он мог развернуться во всей своей первозданной красе.
«Мы выбрали самый длинный путь через Гренландию – а это путь по долготе, – поскольку нам необходимы как минимум два месяца, чтобы испытать, на что способны наши собаки и мы, проверить рацион, экипировку и снаряжение». Уилл перевел дух и победно глянул в объектив – сказанное им звучало обоснованно и логично. «Что касается нашего направления с юга на север, – продолжил предводитель, – мы полагаем, разумнее идти в том же направлении, что и приближающаяся весна, но чуть быстрее. Это даст нам прекрасную возможность идти в сопровождении прохладной погоды по всему маршруту». Чтобы завершить это импровизированное интервью чисто кинематографическим кадром, Лоран попросил Уилла в завершение показать невидимой аудитории, где же все-таки север, куда мы все так упорно стремимся. Надо сказать, что это было небезынтересно и всем нам, включая самого Лорана, – как никак, все-таки пять дней непогоды вполне могли бы поколебать наши представления о расположении частей света. К чести предводителя, он не заставил себя долго ждать и махнул рукой в ту совершенно ничем не выделявшуюся часть горизонта, где, по его мнению, находился север. У всех нас невольно вырвался вздох облегчения: указанное Уиллом направление совпадало с тем, куда были нацелены наши упряжки. Остается загадкой, учитывал ли это обстоятельство предводитель, определяя направление на север.
