Под стать зарождающемуся весеннему утру был и завтрак в нашем палаточном королевстве. Несмотря на сравнительно короткий срок с момента начала нашей экспедиции, я уже успел усвоить золотое правило Джефа: хочешь сделать завтрак приятным – исключи из меню овсянку! Что мы и сделали вчерашним утром. Основу нашего завтрака составили овсяные хлопья, обжаренные с сахаром и смешанные с изюмом и орехами. Неудивительно, что после такого завтрака воодушевленный Джеф возглавил гонку преследования. За ним на его упряжке, тщетно пытавшейся достать своего хозяина, шли Этьенн с Бернаром, которые, судя по жестикуляции, говорили на излюбленную тему: о шансах президента Миттерана остаться на второй срок на грядущих в июне выборах. В такую погоду даже мои вожаки легко держали след, а потому мне не приходилось взывать к их совести каждые 20 минут и я мог вполне предаться собственным мыслям и наслаждаться окружавшим нас великолепием. Лоран, перемещавшийся вдоль нашего растянувшегося метров на сто каравана в поисках удачного ракурса для съемки, в конце концов припарковался у моих нарт. Завязалась беседа, причем, что было отраднее всего для меня, это не был просто монолог Лорана, а именно беседа, в которой я вел свою партию на английском, причем не только был понят Лораном, но и сам понимал его. На радостях я уж стал было обдумывать содержание статьи в журнал «Искусство лингвистики» на тему «Влияние высоты солнца на усвояемость английского разговорного языка», но вовремя остановился, заметив, что, несмотря на заметную разницу в высоте солнца в начале и в конце нашего диалога, уровень моего понимания Лорана не претерпел существенных изменений. И все же мне удалось понять, что Лоран обучался своему нелегкому искусству в Парижской школе кинооператоров, куда он попал, пройдя конкурсный отбор 1:15. Его основным профилем была кинодокументалистика. Лоран собирался извлечь из всех наших многострадальных кинопроб в этой экспедиции примерно полчаса приличного, по его понятиям, материала, который должен был стать введением к трехчасовому фильму о Гренландии. Это был не первый опыт его работы в таких сложных условиях. Годом ранее он участвовал вместе с Этьенном и Бернаром в гималайской экспедиции, где ему пришлось работать на высоте около 7000 метров. Кроме того, он много снимал в Азии и, в частности, более двух месяцев провел в Китае. В ближайших творческих планах Лорана и его группы в рамках проекта «Трансантарктика» была съемка участников перехода в условиях естественного залегания, то есть попросту говоря – в домашних условиях. Для этого он собирался приехать в СССР, чтобы отснять одного из наших.
К обеду выяснилось, что нам удалось пройти 10 миль за 3,5 часа! Невиданная доселе скорость. Вот что значит хорошая погода! Успех, достигнутый в первой половине дня, позволил нашим предводителям впервые рассмотреть вопрос о моем назначении на место впередиидущего! Они вполне резонно посчитали, что в таких условиях даже мне как представителю страны, давшей человечеству таких известных первопроходцев, как Иван Сусанин и матрос Железняк, не удастся существенно отклониться от заданного курса. Эта их уверенность была подкреплена превосходной видимостью, обеспечивавшей абсолютную прозрачность всех моих благих намерений и соответствующих маневров для всех идущих за мной участников экспедиции и, таким образом, мою полную им подконтрольность. Я уже давно и не без трепета ожидал этого момента. «Справлюсь ли, не опозорю ли Отечество», – вот что больше всего меня волновало, когда Джеф, уступив мне свои лыжи, которые, в отличие от моих, имели специальную насечку под грузовой площадкой, предотвращающую отдачу лыж даже без использования мази, стал объяснять основные азы навигации по солнцу и компасу. Только теперь, став на лыжи Джефа, я понял разницу и захотел такие же.
