После ужина я внес предложение о праздновании Дня Победы у нас в палатке. К счастью, в интернациональном составе нашей команды, кроме Кейзо и отчасти французов, все остальные были представителями стран антигитлеровской коалиции, и поэтому мне представлялось, что это празднование можно было бы, не опасаясь дипломатических осложнений, смело вынести за тесные рамки нашего с Уиллом коллектива. После некоторых колебаний предложение это было одобрено предводителем.
Засыпаю удовлетворенный в предвкушении близкого праздника.
Погода в течение дня: температура минус 24 – минус 21 градус, ветер восточный 3–5 метров в секунду, в конце дня поворот к северо-западному, ослабление до 1–2 метров в секунду, видимость хорошая.
Сегодня День радио. Этот день всегда был особенным для нашей семьи. Отец мой был профессиональным радистом. Он рано ушел (ему было всего 52) и до самой смерти работал радистом на судах торгового флота. Он был настолько увлечен своей профессией, что даже меня, совсем не склонного к технике, буквально заразил радио. У нас дома стояла собранная им любительская радиостанция, и я начал заниматься радиолюбительством, несмотря на некоторое, не всегда молчаливое, противодействие со стороны моей матери, почему-то считавшей, что радиостанция отнюдь не украшала интерьер нашей квартиры. Такая ее позиция неизбежно приводила к тому, что мы со своей (как она выражалась) бандурой постоянно оказывались вне строгих, установленных ею домашних законов.
Отец, будучи по природе очень мягким человеком, отступал перед ее натиском и в конце концов со свойственной ему изобретательностью нашел место для станции в старом платяном шкафу. Это место устраивало мать прежде всего потому, что шкаф запирался и раздражавшие ее, казавшиеся живыми на черном фоне передней панели глаза вольтметров и амперметров и всякого рода ручки-дрючки можно было скрыть за благородной цвета дуба фанеровкой дверей. Отец обучил меня азбуке Морзе, и я даже ухитрился занять однажды первое место на республиканских соревнованиях по передаче радиограмм. С приемом у меня дела обстояли похуже, но очень скоро я смог уже работать в любительском эфире под позывными отца и под его именем, а по достижении 16 лет получил свой персональный позывной. Это было увлекательным занятием, особенно если мне удавалось установить какую-нибудь экзотическую радиосвязь, например с островом Пасхи, не выходя при этом, что называется, из шкафа. Мое умение работать радистом впоследствии пригодилось мне в экспедициях в Арктику и Антарктику. Не далее как в 1986 году, когда я работал научным сотрудником на антарктической станции Восток, у местного радиста случился инфаркт, и я несколько суток до прилета самолета с заменой нес вахту, обеспечивая связь Востока с Большой Землей. В этой экспедиции мой опыт как радиооператора не был востребован, поскольку наша портативная радиостанция «Spilsberry» была приспособлена для работы только с микрофоном, с чем вполне успешно справлялись весьма далекие от радиолюбительства предводители. Однако я помогал им с установкой и ориентированием антенн в направлении Фробишера, чтобы нас могли слышать Джон и Дэйв. Хотя в нашей ситуации для нас важнее было слышать их, так как именно базовый лагерь сообщал нам наши координаты. В качестве основной навигационной системы мы использовали маячок системы «Аргос». Этьенн включал его на ночь, и он посылал свои сигналы прямо сквозь палаточную крышу далекому и невидимому спутнику. Спутник в свою очередь сбрасывал координаты нашего маячка, а стало быть, и палатки Этьенна (а мы все инстинктивно старались держаться к ней поближе) в находившийся в Тулузе Центр обработки спутниковой информации, которая затем в виде телеграмм, телексов или по электронной почте рассылалась по закрепленным за этим маячком адресам. Одним из этих адресов был Париж, где находился штаб Этьенна, возглавляемый неутомимым Мишелем Франко, другим – Миннеаполис, где находился штаб Стигера во главе с Кати де Молль, и третьим – Фробишер-Бей, где эту информацию с нетерпением (по их собственным словам) ожидали Джон и Дейв. И только в самую последнюю очередь (где справедливость?!) эту жизненно необходимую информацию получал собственно маячок и мы вместе с ним, да и то только в том случае, если нам удавалось установить радиосвязь с базовым лагерем, что далеко не всегда было свершившимся фактом.
Одним словом, радио – это одно из самых выдающихся открытий за всю историю человечества. Кто с этим не согласен, пусть, как полагается в этих случаях, «первым бросит в меня камень»!
