Надо сказать, что Джеф был очень последователен и логичен в своих поступках. Так, когда я, видя, что отставание Уилла становится угрожающим, предложил остановиться в 18.15, Джеф заметил: «В этом нет никакой необходимости, поскольку собаками Уилла занимаешься ты. Ничего с Уиллом не случится, даже если он будет в лагере позже!» Каково сказано?! Остановились ровно в 18.30 по часам лидировавшей упряжки, как и договаривались. «За что боролись, дорогой предводитель, на то и напоролись», – думал я, бесцельно слоняясь по лагерю, где уже стояла палатка Джефа и Кейзо, в ожидании упряжки своего напарника по палатке. Уилл пришел с рекордным опозданием – полчаса! Как выяснилось, помимо низкой скорости собак, была еще одна причина задержки упряжки Уилла – Тим! Да, все тот же неисправимый Тим, который вновь ухитрился сожрать постромки во время ланча, когда мы все, включая предводителя, сюсюкали с Баффи. Запасных постромок у Уилла не оказалось, и пришлось ему кое-как отремонтировать постромки Тима, на что ушло достаточно много времени. Распрягая его, я совершил еще одну непростительную ошибку. Зная неистребимое свободолюбие Тима, я всегда на ночь снимал с него постромки. Сейчас же я почему-то подумал, что Тим, сегодня уже достаточно ими подкрепившийся, не будет их больше жрать. Ха! Ха! Ха! Такая нелепая мысль могла прийти в голову только неопытному погонщику и порядочному человеку. Через пять минут, возвращаясь к упряжке за очередной собакой, я обнаружил постромки (а точнее, то, что от них осталось) на снегу рядом с Тимом, который совершенно свободный сидел, как черное изваяние. Можно только представить всю тяжесть кары, обрушившейся на голову и остальные части тела нарушителя, когда о его проступке узнал утомленный долгим переходом, уставший и рассвирепевший предводитель.
Скомканный вечер немного скрасил суп, мастерски приготовленный Уиллом. Находясь под его впечатлением, я сочинил поэму, посвященную нашему с предводителем дому:
Вот русский вариант поэмы:
Стихотворение прошло на ура, а предводитель попросил меня списать слова!
