На следующий день на ранчо появилась еще одна весьма колоритная фигура. Когда я вышел к завтраку, то сразу обратил на него внимание. Это был молодой человек атлетического сложения. Длинные белокурые волосы, загорелое лицо с крупными правильными чертами и особенно выделявшиеся на фоне загара пронзительно голубые глаза придавали ему сходство с викингом и, как оказалось, совсем не случайно. Джон представил его: «Познакомься, это Пэр Брейхоген – наш фотограф. Он норвежец, но живет в Штатах». «Hi!» – моментально отреагировал я, показывая, что тоже кое-что понимаю, хотя и не живу в Штатах. Мы пожали друг другу руки. Естественно, что сразу вслед за этим я попал в поле внимания его фотокамеры, работавшей с потрясающей быстротой. Пэр приехал отснять участников команды в тренировочном процессе, в который естественным образом входил и завтрак. Уилл с Джефом уехали в город, и поэтому я запрягал собак самостоятельно. Джеф, правда, оставил мне записку, чтобы я попробовал поставить Кавиа в паре с Чубаки, поскольку днем раньше Кавиа хронически не успевал за остальными собаками, что приводило к путанице, особенно на спусках. Джеф надеялся, что Чубаки заставит Кавиа быть порасторопнее. Когда собаки были готовы, ко мне подошел Пэр и попросил взять его с собой, чтобы он смог отснять несколько рабочих моментов. Мы поехали. Пэр верхом на нартах сел лицом ко мне, нацелив на меня свой неугомонный объектив, и на спусках мне приходилось вытягиваться во весь рост, чтобы заглянуть за белокурую голову нашего фотографа и не прозевать очередной поворот. Очевидно, на моей физиономии достаточно ясно отражался весь спектр эмоций, характерный для начинающего каюра, потому что Пэр был явно доволен выбранным типажом и периодически показывал мне поднятый вверх большой палец в виде поощрения моих усилий. Не успел я высадить Пэра, как попал в руки, а вернее сказать «на ручки», двух корреспондентов центральной и единственной дулутской газеты. В связи с отсутствием спасительного Константина, наводившего широкий и надежный мост между английским и русским берегами пропасти, разделявшей меня и корреспондентов, пришлось ограничиться постоянно рвавшейся канатной переправой. Корреспондент, как правило, практически сам отвечал на поставленный им вопрос, я же только односложно говорил «yes», если тон вопроса был утвердительный, «maybe», если чувствовал в тоне вопроса нотки сомнения, и совсем редко «no» в случаях, когда ни «yes», ни «maybe» не подходили. Что и говорить, интервью получилось на славу, и мы оба с облегчением вздохнули, когда вопросы были исчерпаны. На следующее утро пошел тяжелый мокрый снег, продолжавшийся весь день.
Дорогу замело, ветви елей низко склонились под тяжестью снега, я был вынужден постоянно нагибать голову, проезжая под ними. Иногда этого не удавалось сделать вовремя, и я принимал холодный снежный душ. Собаки чувствовали себя прекрасно, и Честер уверенно находил дорогу по озеру, несмотря на то что от старой не осталось и следа. После очередного «заезда» я обнаружил, что у саней оторвался пластиковый полоз. Ремонтировали вместе с Джефом, что означало следующее: Джеф ремонтировал, а я старался не мешать. Как и все остальное, что мне довелось видеть в исполнении Джефа, этот ремонт по своей подготовке и воплощению в жизнь напоминал некое ритуальное действо. Сначала он не торопясь, но достаточно быстро снял обломки старого полоза, затем от большого листа розового пластика, привезенного мной накануне с нашей лесной перевалочной базы, аккуратно отпилил длинную полосу – заготовку для нового полоза. Признаться, только теперь я понял, для чего Уиллу нужен был этот пластик в таких неимоверных количествах – вовсе не для отделки интерьеров ранчо. Затем Джеф высверлил в пластике, предварительно разметив (а не на глаз), отверстия под шурупы, отзенковал их и обернулся ко мне: «Victor, hold, please!», что могло означать только одно – «Подержи!». Мы вдвоем прижали пластик к деревянной основе полоза лежавших на боку нарт. Джеф наметил пару отверстий и, вооружившись отнюдь не отверткой, а портативной, работавшей от встроенных аккумуляторов электродрелью со специальной насадкой, ловко ввернул два шурупа. Весь процесс укрепления пластика занял не более 20 минут. Нарты были готовы.
