За эти несколько дней на ранчо определился расклад тренировочных (или работающих не щадя живота своега, если хотите) пар. Уилл тренировал Этьенна и они, как лидеры экспедиции, естественно, возили самые изысканные строительные материалы, как то камни, песок и мешки с цементом. Это было тяжело, но укладно, и им были неведомы муки остальных погонщиков, имевших дело с негабаритными грузами, такими как листы пластика, ДСП или бревна. Они не знали, чего стоит вписаться в узкую, изобиловавшую крутыми спусками и поворотами лесную трассу шириной, едва ли большей, чем ширина уложенных на нарты листов ДСП, и каких неимоверных трудов стоит выкарабкаться обратно на дорогу после очередного неудачного спуска, когда нарты твои беспомощно лежат на боку в глубоком сугробе, а коварные листы, цепляясь за каждый мало-мальски выступающий над поверхностью снега пенек, окончательно убивают и без того не слишком сильное желание собак их вытащить. Поэтому, наверное, эта пара, особенно на первых порах, выглядела свежее остальных. Я работал вместе с Джефом, а поскольку Джеф был занят некоей загадочной работой в офисе (так он ее во всяком случае называл), то мне приходилось практически работать с упряжкой одному, что, несомненно, сказывалось на скорости моего профессионального роста как погонщика собак. Меня по-прежнему немного тревожило мое совершенствование как лыжника, но времени на эти тренировки не оставалось, поэтому я исправно вместе с моими собаками тянул лямку международного тренировочного процесса. Кейзо, поначалу работавший с Мартином, вскоре остался один, ибо Мартин, сославшись на какие-то неотложные дела в Канаде, внезапно исчез и его участие в экспедиции оставалось под вопросом. Практически каждый вечер в нашей уютной кают-компании проходил очередной организационный митинг, который я тут же со свойственной мне привычкой рифмовать слова, будь то английские или русские, назвал «Meeting after eating». Я понимал на этих встречах не более 15–20 процентов всего того, что там говорилось, и только в переводе Кейзо или Этьенна, но тем не менее принимал в них самое активное участие. Особенно запомнилось обсуждение нашего дневного рациона во время гренландского перехода. Произносимые вслух названия различных продуктов звучали для меня как музыка, а музыка, как известно, понятна истинным ее ценителям, невзирая ни на какие языковые барьеры. Единственным не совсем ясным для меня оставалось составлявшее основу всех рационов слово «oаtmeal». Дословный перевод его озадачил меня не менее моей первоначальной версии перевода буквосочетания «XL». Это могло означать «вне еды», что звучало достаточно странно применительно к продукту питания и во всяком случае совсем несъедобно. Однако смутно подозревая, о чем идет речь, и стремясь укрепиться в своих догадках, я спросил у Джефа с интонацией сэра Генри Баскервиля: «Что это, Джеф?» В ответ последовало ожидаемое: «Овсянка, сэр!» В остальном же все было ясно: масло (много масла!), какао, кофе, шоколад, сухофрукты, орехи, сыр, пеммикан и т. д. Всего получалось около одного килограмма, содержащего ни мало, ни много а целых 5000 килокалорий продовольствия в день на каждого из нас, не считая собак. Про собак был отдельный разговор. Они должны были получать по два фунта специального высококалорийного (около 7000 килокалорий) сухого корма в день. Этот корм, упакованный в плоские картонные ящики с ярко-красной надписью «Science diet», что в переводе означало «Научная диета», был уже привезен на ранчо и хранился на складе. Во время тренировок мы его не использовали. Как мне объяснил Стигер, этот корм из-за его высокой калорийности можно давать только в условиях больших и продолжительных нагрузок и низких температур. В каждом ящике находилось пять брикетов серо-зеленого цвета по семь килограммов каждый. По своей консистенции корм напоминал мне столь любимую мною халву с той лишь разницей, что у меня никогда не возникало желания откусить кусочек на пробу. Наши же собаки были не столь разборчивы и с огромным аппетитом подъедали в экспедициях этот корм, а также менее калорийную его производную, выпускаемую одним из основных спонсоров нашей экспедиции – компанией «Hill’s Pet Products» – в виде шариков того же подозрительного цвета, использовавшуюся нами для кормления во время тренировочных забегов.
