Начало следующей тренировочной недели ознаменовалось сильным снегопадом и понижением температуры до минус 15 градусов. После однодневного отдыха собаки выглядели намного свежее нас, хотя при ближайшем рассмотрении оказалось, что и они не зря провели этот день: у одной из собак упряжки Кейзо оказалась прокушенной лапа, и нам пришлось оставить ее дома. Самый короткий путь до нашей перевалочной базы проходил по озеру, однако мы с Джефом решили пойти кружной дорогой через лес, опасаясь, что при такой видимости и сильном ветре ни мы сами, ни тем более наши собаки не почувствуют преимуществ короткой дороги. В лесу было заметно тише, снег валил крупными хлопьями и ветви деревьев, склонившиеся под его тяжестью еще более сужали и без того не очень широкую лесную дорогу. Собаки бежали резво: им явно больше нравилось в лесу, где было больше запахов и только им ведомых контрольно-прописных пунктов, около которых было просто необходимо задрать ногу. На перевалочной базе мы застали Муса, пилившего бревна бензопилой, которая периодически глохла. Очевидно, Уилл, увидев сегодня раскрашенную в боевые цвета физиономию Муса, решил, что тому будет лучше поработать в лесу подальше от людей, чтобы он своим видом не пробуждал в них, несомненно, вредные для работы воспоминания о минувшей праздничной ночи. Пока я увязывал уложенные в сани длинномерные доски, подоспела упряжка Кейзо, и его собаки, пробегая мимо и практически не снижая темпа, преподали мне весьма наглядный урок правил «хорошего тона», естественно, в своем понимании: «Человек! Не оставляй дорогих или просто нужных тебе вещей, даже если они и представляются тебе совершенно несъедобными, в пределах досягаемости собачьей морды». Этот урок, в качестве наглядного пособия к которому вконец расстроенный Кейзо вручил мне останки моей новенькой кожаной рукавицы, еще минуту назад лежавшей на моих санях, очень пригодился мне позже в Гренландии. А сейчас мне оставалось только чертыхнуться, а моей правой руке – довольствоваться жалкими останками собачьего пиршества. Обратно возвращались через озеро, благо ветер был попутным, однако видимость оставалась очень плохой и Джефу пришлось идти впереди собак, чтобы показывать дорогу. Вечером в кают-компании состоялся очередной митинг, на этот раз посвященный спальным мешкам. Джон принес несколько двойных (один, вложенный в другой) синтетических спальников, и мы все, по очереди залезая в них, пробовали запаковаться по-походному. Надо сказать, что это получилось не сразу: мешки казались тесными, а расположенные по бокам молнии не очень удобными для застегивания из положения «лежа внутри». Все мы сошлись во мнении, что в Гренландии можно будет ограничиться одним мешком, и практичный Джеф решил незамедлительно проверить правильность принятого решения, заявив, что этой ночью собирается спать на снегу на открытом воздухе и в одном мешке. Более добровольцев среди нас не нашлось, хотя каждому в отдельности были близки и понятны слова классика о том, что «опыт – сын ошибок трудных». Никто из нас не изьявил желания быть родителем этого самого опыта в данном конкретном случае, считая, очевидно, что Джеф со своим мешком является вполне репрезентативной выборкой из нашего интернационального коллектива. Что касается меня с моим неуемным желанием быть всегда в самой гуще событий, то в силу некоторых языковых различий я просто не понял до конца, предложения Джефа и только поэтому не присоединился к нему в тот вечер. Когда примерка мешков завершилась, Уилл сообщил, что получил письмо от Мартина, в котором тот сообщал, что не сможет принять участия в гренландской экспедиции из-за необходимости решать какие-то неотложные дела с «Adventure Network». Таким образом, мы остались впятером, что, насколько я мог понять из всех предыдущих разговоров о порядке организации нашего перехода, было совершенно неприемлемо. Мы неспроста рассчитывали на шесть участников: предполагалось, что каждая пара будет иметь свою упряжку, свою палатку и свой набор продовольствия. Это позволяло иметь внутри команды три совершенно самостоятельные и независимые группы, что гарантировало большую безопасность путешествия. Этьенн предложил в качестве шестого участника Бернара – самого колоритного из всех трех мушкетеров французской киносьемочной бригады. «Он наверняка согласится, несмотря на то что у него сейчас в Шамони начало горнолыжного сезона, – сказал Этьенн. – Более того, он всегда был непрочь пройтись на лыжах в приличной компании». Действительно, Бернар был весьма подходящей кандидатурой – в этом ни у кого из нас сомнений не было: мы успели достаточно близко познакомиться с ним во время съемок в Дулуте и здесь, на ранчо, а потому были уверены в том, что его присутствие существенно улучшит среднестатистические показатели нашей интернациональной команды особенно по разделам «Рост» и «Вес».
