«Неважно, где находятся наши предводители, в Лас-Вегасе, Париже или Нью-Йорке. Они неустанно думают о том, как все-таки сделать наши планы реальностью!» Он обвел всех присутствующих торжествующим взглядом и сел весьма довольный собой. Я выступил с отрывистым по ряду причин, основную из которых вы уже знаете, ответным словом, выразив надежду, что мое пребывание здесь в любом из предложенных мне нашим мудрым руководством качеств будет полезным экспедиции (во всяком случае – подумал я – не принесет ей заметного вреда). Я сказал также, что мне нравится работать с собаками, а все перевезенные мной за отчетный период кубометры дров пусть не впрямую, но косвенно помогут нам преодолеть все трудности организационного периода. Джеф говорил намного больше, скорее всего объясняя свое решение, и, судя по реакции Джона, последний остался доволен «покаянием» Джефа. Очевидно, горя желанием проверить, насколько глубоко мы усвоили преподнесенный нам накануне урок примерного поведения, Джон решил на следующий день вывезти в лагерь все двадцать четыре двухсотлитровые бочки с бензином, находившиеся на нашей перевалочной базе. На них невозможно было не обратить внимание: монументально и основательно зарывшись в снег, своими неестественно желтыми круглыми шляпами они оживляли пастельные тона строительных материалов. Признаться, я и не предполагал, что мы повезем эти бочки на собаках, уж очень громоздкими и тяжелыми они казались. За свою многолетнюю экспедиционную жизнь мне приходилось очень часто заниматься «катанием» таких бочек, особенно при разгрузках судов в Антарктиде. Тогда на лед в течение нескольких суток непрерывной работы выгружалось по нескольку тысяч бочек. А мы, освободив от тяжелой ноши висящий над головой и обдувающий нас смешанной с керосином снежной пылью вертолет, откатывали бочки в сторону по рыхлому снегу и ставили их на попа.
Это занятие требовало определенной сноровки и силы. Поэтому я не знал, сколько бочек смогут увезти наши собаки, и, увидев, как Мус грузит на упряжку Уилла сразу три, подумал, что это, возможно, перебор. Однако наши собаки, эти удивительные собаки тронули с места так, как будто на санях вовсе и не было этих без малого 600 килограммов груза. Мне ничего не оставалось, как последовать его примеру. Однако наше резвое начало чуть было не испортил Честер, который решил пойти по озеру. Я был уверен, что с таким грузом нам там не пройти: мы непременно увязнем, да и на озере под снегом уже начала проступать вода. Слава Богу, что бочки были того же мнения. В результате именно они не позволили Честеру совершить этот опрометчивый поворот, и мы поехали лесом. Во время этой поездки собаки впервые наглядно продемонстрировали все, на что они способны. Мы шли по свежему следу упряжки Муса практически до самого лагеря, как вдруг Честер, по-видимому, желая отыграться за неудачу во время первой попытки поворота, неожиданно свернул с проторенной дороги. На этот раз, увы, попытка эта ему удалась, и мы поехали не то чтобы совсем по целине, но по какой-то давно нехоженной трассе. Развернуть упряжку на узкой дороге с таким грузом на нартах я был, естественно, не в состоянии, и мне оставалось только надеяться на то, что Честер знает свое дело и эта дорога тоже приведет нас в лагерь. Метров через двести я понял, что если Честер когда-либо и ходил по этой трассе, то это было или очень давно, когда он был моложе и сильнее, или тогда, когда его упряжка бежала налегке. В данном случае ни того, ни другого не наблюдалось, зато впереди весьма конкретно вздымался холм, по склону которого и уходила в неизвестность наша дорога. Надо сказать, что Честера совершенно не смутила крутизна предстоящего подъема, хотя он, конечно же, успел ощутить необычную тяжесть нарт. К моему восхищению, собаки в подавляющем большинстве поддержали порыв вожака, и нам, что называется, с ходу удалось добраться почти до середины холма. Сейчас самым главным было не сдать завоеванных позиций, не дать нартам сползти назад и, выдержав паузу, в едином с собаками рывке предпринять вторую попытку штурма. Я всем своим весом налег на нарты, но они тем не менее потихоньку поползли назад. Собаки, почувствовав, что их тянут в непривычном для них направлении, распластались по склону, вытянув задние лапы и приспустив хвосты. Особенно старался Чубаки, он даже повизгивал от нетерпения в ожидании команды. Я резко выдохнул:
