Было видно, что он чем-то расстроен. Ни слова не говоря, он отдал мне собак и ушел к себе в домик. До шести часов я сделал еще одну ездку. Вернувшись в лагерь, я узнал неприятную новость: Джеф заявил о невозможности для себя участвовать в предстоящей экспедиции и о том, что завтра он нас покидает. «Вот так тренировочные сборы! – подумал я. – Команда распадается, не успев еще толком сложиться». Нас оставалось только двое из шести! Когда мы с Кейзо зашли к Джефу, то застали его в самом скверном расположении духа. Видно было, что это решение далось ему нелегко. Из того немногого, что он нам сказал, объясняя причины своего ухода, я понял только, что он недоволен тем, как организованы тренировки («А кто доволен?» – подумал я), и тем, как распределялись обязанности между членами команды. Джеф считал, что Стигер взвалил на него чересчур много обязанностей, а сам устранился от дел и отправился в какой-то никому не нужный Лас-Вегас приятно проводить время. Джеф сказал, что устал и вовсе не обязан помимо своей основной работы по подготовке собак и экспедиционного снаряжения заниматься еще противной и непривычной бумажной работой в офисе. Общую печальную картину предстоящего расставания дополнил пришедший с Джимом Грант, которого тоже, как оказалось, не устраивали условия работы на ранчо. Выражаясь нашим языком, помимо основного молодняка, с которым он должен был работать по контракту, на него здесь навешивали множество других менее симпатичных для него собак в виде разнообразной и бесконечной хозяйственной работы на ранчо беспощадного эксплуататора Уилла Стигера. Немного подсластило горькую пилюлю этого мартовского вечера принесенное Джимом мороженое, которое мы вчетвером с мрачной решимостью тут же и съели. Вечером в сауне последние из могикан – мы с Кейзо – парились без обычно присущего нам энтузиазма – не было настроения. Утром за завтраком Джеф объявил всем о своем решении. При этом он так разволновался, что даже заплакал. Это настолько не вязалось со всем его обликом, что я просто растерялся и не знал, как его утешить. Совершенно удрученные, мы разошлись по своим рабочим тренировочным местам. Собаки, как будто чувствовавшие напряженную атмосферу этого утра, бежали неохотно, путались и грызлись, и я, хоть и дал себе слово не орать на них без необходимости, на этот раз постоянно его нарушал. Вернувшись в лагерь после первой поездки, я обнаружил Джефа в полной боевой готовности к отъезду. Договорились, что я отвезу его на берег сразу же после второго рейса, однако этого, к счастью, не потребовалось, ибо Джеф так же решительно и неожиданно изменил свое решение и остался с нами. Сейчас, по прошествии многих лет, когда у нас за плечами остались и Гренландия, и Антарктида, и совсем недавно Северный полюс, я думаю о том, что не измени тогда Джеф своего решения, все могло бы пойти по-другому и не лучшим образом. Участие Джефа в наших экспедициях, его огромный опыт, умение работать с собаками, отменная выдержка и надежность во многом определили наш успех. Я не совсем понял, что же все-таки произошло в течение этих полутора часов, пока я отсутствовал в лагере, но особо по этому поводу не страдал – главным было то, что Джеф оставался с нами. Завершением всей этой взбудоражившей нас истории был очередной, или внеочередной, митинг, который в отсутствие Уилла проводил Джон. Насколько я смог уловить суть, Джон говорил о трудностях организации такой большой экспедиции и о том, что только слаженная и ответственная работа каждого из нас может привести к успеху всего дела. С этим нельзя было не согласиться. Затем он перешел к распределению обязанностей, заявив, что все, что делается здесь на ранчо, все, без малейшего исключения, подчинено одной цели – подготовке предстоящего перехода. Даже перевозка дров – тут он посмотрел на меня, как будто почувствовав, что именно я могу стать его главным оппонентом в этом вопросе, не говоря уже о работе в офисе – суровый взгляд в сторону Джефа, – все это имеет для всех нас первостепенное значение. Естественно, не обошел он вниманием и отсутствующих Уилла, Этьенна и Кати. При этом, увлекшись, Джон достиг вершин патетики. Он заявил:
