Воспользовавшись паузой, мы с Этьенном, лучше моего ориентировавшимся в обстановке (как-никак, мы находились в той канадской провинции, где доминировало франкоязычное население), отправились в небольшое кафе, расположенное у дороги. Не успели мы как следует насладиться гамбургерами и удивительно аппетитными куриными крылышками, как на перекрестке прямо под нами показался грузовик с собаками. «Да, – подумал я, вылетая из кафе и дожевывая на ходу куриное крыло, – если это место встречи, то как же будет выглядеть место расставания?» Грузовик с собаками, а точнее, сидевший за рулем Дэйв нисколько не оценил нашей с Этьенном жертвы и, не обращая внимания ни на наши отчаянные знаки руками, ни на стоящий у обочины и бросающий своим нежно-розовым цветом вызов окружавшему его серому холодному миру «Кадиллак», проследовал, не снижая скорости, в том же направлении, куда некоторое время назад был устремлен стремительный полет отвечавшего, по-видимому, за организацию этой встречи предводителя. Делать было нечего, надо было ловить беглецов. Мы с Этьенном вскочили в «Кадиллак» и пустились в погоню. Проскочив с ходу два перекрестка и не обнаружив собак, Этьенн внезапно притормозил. «Shit! – сказал он в сердцах. – I left my drive license back with Will!» Это означало, что мы едем без прав. Совершенно справедливо рассудив, что вряд ли найдет понимание у местной полиции при всей ее любви к французскому языку, Этьенн счел за благо тихонько повернуть «Кадиллак» к месту старта. На наше счастье, Дэйв, наверное, вспомнив про место встречи и каким-то загадочным образом опередив нас, уже подогнал свой грузовик к кафе, где мы немедля устроили торжественный ужин по случаю нашего счастливого воссоединения. Сверив маршрутные карты, мы определили, что до Оттавы, а точнее, до аэродрома местных авиалиний, откуда на самолете частной авиакомпании «Bradley» нам предстояло вылететь во Фробишер-Бей, оставалось никак не менее пяти часов езды.
Близость столицы как одного из последних оплотов цивилизации на нашем пути в неведомое, несомненно, возымела свое действие, и в первую очередь на понимающих толк в прелестях неэкспедиционной жизни Стигера и Этьенна. Оставив Джону какие-то неопределенные, судя по недоумевающему выражению его лица, инструкции, оба предводителя ретировались в поджидавший их «Кадиллак» и скрылись в направлении канадской столицы. Через некоторое время вслед отправились Жаки, Пэр и совершенно неожиданно изъявивший желание присоединиться к ним Джеф. Он был явно лишним в этой тройке, потому что если Жаки и Пэр, очевидно, стремились отобразить в стихах и картинках, безусловно, заслуживающие внимания самой широкой общественности подробности ночной атаки на Оттаву наших знаменитых предводителей, то скромный, непьющий и некурящий Джеф, к тому же оторванный от своих собак, был обречен на одиночество. С их отъездом процесс классового расслоения нашего интернационального коллектива можно было считать законченным, и мы разбрелись по машинам. Неопределенность инструкций Стигера неминуемо проявилась в неуверенных метаниях в свете наших фар машины Джона с одной плохо освещенной дороги на другую, не более освещенную. Часов в 11 вечера в кромешной темноте мы наконец подъехали к какому-то проволочному забору, который с некоторой долей воображения можно было бы принять за ограждение летного поля. Конусы света, отбрасываемые далекими фонарями позади ограждения, освещали длинные одноэтажные строения, напоминавшие авиационные ангары. Приглядевшись, мы различили даже силуэты самолетов и могли теперь твердо считать, что перед нами не фермерские угодья и не футбольное поле, а наверняка аэродром, только вот какой именно – этого мы сказать не могли, да и спросить, признаться, было не у кого. Поэтому, следуя старой канадской поговорке «Утро вечера мудренее», мы начали выгружать собак. Металлическая сетка проволочного забора была идеальным доглайном: мы прицепляли собак вдоль изгороди прямо за висевшие на ошейниках карабины, причем мелкий шаг сеточной ячеи и ее некоторая слабина позволяли размещать собак практически на любом расстоянии друг от друга и достаточно близко от земли так, чтобы при желании они могли и полежать на уже подсохшей после недавно сошедшего снега жухлой траве. Оккупировав таким образом добрых шесть десятков метров забора, мы занялись устройством на ночлег. Джон, Дэйв и Кейзо разместились в кабинах, а мы с Костиком, использовав в качестве коек нарты, устроились в спальных мешках внутри грузового фургона. Как оказалось, именно эта ночь, проведенная в окрестностях канадской столицы около какого-то аэродрома в спальном мешке в фургоне грузовика, стала первой из 65 ночей, проведенных мной в этом спальном мешке во время гренландской экспедиции.
