Новую попытку проникнуть во внутренние районы Гренландии предпринял купец Ларс Далагер из Фредериксхоба (62° с. ш.) в сопровождении пяти гренландцев. В сентябре 1751 года он добрался на лодке до одного из южных фьордов, а затем пешком отправился на северо-восток, достиг края льдов, два дня шел по ним и в конце концов поднялся на вершину Омертлок. Путь был трудным, обувь Далагера и его спутников испортилась, заканчивался запас продовольствия, взятый в дорогу, людей терзал невыносимый холод. Эти обстоятельства вынудили Далагера повернуть обратно.
В начале XIX столетия состоялась экспедиция О. Кильсена. Этот житель колонии Хольстейнсборг, лежащей у устья большого фьорда, в 1830 году вместе с несколькими товарищами решил пересечь остров с запада на восток на собачьих упряжках. Сначала участники экспедиции на лодках переправились в верхнюю часть фьорда и оттуда выступили в поход. Когда путешественники добрались до края материкового льда, их обуял страх, и дальше продолжил движение только Кильсен. Он проник от Хольстейнсборга в глубь Гренландии в общей сложности на 130 километров и с большими трудностями вернулся обратно.
В 1867 году англичанин Эдуард Вимпер, член лондонского Альпийского клуба, на свои средства предпринял экспедицию на гренландский ледниковый щит. Его спутниками были датчанин Тегнер, гренландцы Янс Флейшер и Эмиль Ольсвиг, эскимос Амак и известный ботаник Роберт Браун. Исходной точкой путешествия было выбрано селение Якобсхавн (69° 13’ с. ш.). Предварительно Вимпер сделал рекогносцировку предстоящего пути и поэтому считал, что будет идти по поверхности, покрытой твердым гладким снегом и делать в день 50 километров, однако, вернувшись в эти места через месяц, встретился с мокрым льдом, всюду изрезанным трещинами, руслами ручьев и даже маленькими озерками. Путешественники с большим трудом прошли по этому льду 5 километров, поскольку нарты, запряженные собаками, постоянно опрокидывались. Одна нарта развалилась совсем. Вимпер отказался от своего предприятия.
В 1870 году одолеть внутренние льды острова пытался шведский исследователь Нильс Норденшельд. Он вместе со Свеном Берггреном и двумя гренландцами вышел в путь из Аулейтсивик-фьорда (68° 20’ с. ш.). Вскоре путешественники были вынуждены бросить нарты с большей частью провианта, взяв запасов только на 30 дней. Все необходимое несли на своих плечах. На третий день гренландцы отказались идти дальше и их отправили обратно, а Норденшельд и Берггрен с пятидневным запасом продовольствия продвинулись еще немного вперед, а затем возвратились в исходную точку – фьорд Аулейтсивик. Во время восьмидневного путешествия Норденшельд углубился во внутренние районы Гренландии на 50 километров.
Вы, наверное, обратили внимание, что практически во всех экспедициях, в которых принимали участие представители так называемого коренного населения (в данном случае это были гренландцы), они, как правило, первыми выходили из игры. И дело здесь вовсе не в том, что они менее подготовлены или менее опытны – обычно как раз наоборот. Мне представляется, что это можно объяснить зачастую полным отсутствием у них внутренней мотивации своих действий в бессмысленных, с их прагматической точки зрения, предприятиях подобного рода. А ведь именно мотивация является главной движущей силой, заставляющей людей, бросивших вызов неизвестному, максимально концентрировать физические и духовные возможности для преодоления поистине нечеловеческих трудностей на пути к достижению цели. Для путешественника во время путешествия не существует вопроса о целесообразности всех тех лишений и страданий, которые ему приходится переносить на своем пути, в противном случае все путешествия заканчивались бы задолго до достижения цели, как это случилось с гренландцами из экспедиции Норденшельда и многими другими в аналогичных ситуациях. Один единственный вопрос: «А зачем мне все это нужно?», оставшийся без ответа, неизбежно ведет к тому, что все, до определенного момента составлявшее смысл жизни, превращается в тяжелый и ненужный груз. В результате стремление немедленно освободиться от него становится непреодолимым, и человек отступает, возвращаясь к прежней понятной и оправданной жизни. Гренландцам, естественно, казалось, что жизнь на побережье, наполненная повседневными заботами о хлебе насущном, неизмеримо более притягательна, чем ежедневная борьба за существование на полном опасностей, безжизненном как пустыня ледниковом плато во имя сомнительных, с их точки зрения, лавров первопроходца. Иное дело полные здоровых амбиций покорители: их хлебом не корми, только дай пройти тем путем, которым никто до этого не хаживал, или водрузить свой флаг над каким-нибудь неприступным местом. Перед таким стремлением порой пасует и спасительное чувство самосохранения…
