— Нет-нет! — торопливо возразил Бутчер. — Терпеть не могу все эти голливудские столпотворения. Я сказал Джеку и Блайт, что доктор настоятельно рекомендовал мне отдохнуть, и Бонни не возражает. Съезжу-ка я завтра на Палм-Спрингс, поваляюсь на солнышке. Так что, ребята, устраивайте все сами. Встретимся в понедельник утром.
Ровно в полдень в воскресенье мистер Квин и Лу Бэском выехали в аэропорт на двухместном автомобиле Эллери. Бульвар Лос-Фелис был забит автомобилями, двигавшимися еле-еле, бампер к бамперу. Они потратили целый час, добираясь до поворота на Риверсайд, и еще один, с черепашьей скоростью ползя вдоль лос-анджелесской набережной через Гриффит-Парк к взлетному полю. Спустя пятнадцать минут бесполезных попыток припарковать машину Эллери бросил ее, и они принялись проталкиваться сквозь густую толпу к месту действия.
— Опоздали! — стонал Лу. — Эрминиус уже заканчивает свои причитания!
Блестящий красный с золотом моноплан Тая, сверкая на солнце, стоял, окруженный плотным полицейским кордоном. Обе пары Стьюартов и Ройлов, рука об руку, раскланивались и улыбались в бешеном круговороте фотографов, кинорепортеров, газетчиков и просто друзей и знакомых, громкими голосами перекрывающих медные звуки духового оркестра. Доктор Эрминиус с длинными черными бакенбардами, плавно развевающимися по ветру, сиял лучезарной улыбкой всем и каждому над своим молитвенником и незаметно продвигался к наиболее людному месту, где были установлены треноги кинокамер.
— Отличная работа, док! — кричали в толпе.
— Вот это свадьба так свадьба!
— Великолепно, замечательно! Как насчет того, чтобы промочить горло, док Эрминиус?
— Но меня ему все равно никогда не женить!
— Столпотворение, как во время Страшного Суда, — хихикнул Лу. — Эй, вы там, пропустите меня! Держись за мной, Квин! Джек! Блайт!
Оркестр перестал играть «Вот идет невеста» и перешел к «Калифорния, иду к тебе».
— Лу! Мистер Квин! Все в порядке, офицер, пропустите!
— Бонни! Бонни Стьюарт! Повернитесь сюда, пожалуйста! Улыбнитесь Таю!
— Не скажете ли пару слов радиослушателям, Джек?
— Доктор Эрминиус, как насчет пары снимков?
— Да, сын мой, — поспешно, но с чувством собственного достоинства произнес почтенный пастырь и встал перед Джеком Ройлом.
— Джек! Блайт! Возьмитесь за руки так, чтобы видны были обручальные кольца!
— Уберите же эту толпу от самолета, черт побери!
— Мисс Блайт! Мисс Блайт! — послышался пронзительный женский голос, и некая французская леди средних лет, одетая не без изящества, энергично прокладывая локтями путь через толпу, приблизилась к полицейскому кордону, неистово размахивая зажатым в кулаке почтовым конвертом.
— Клотильда! — воскликнула Блайт. Она вся сияла от счастья, руки были заняты охапками цветов, шляпка сбилась на затылок. Она бросилась навстречу Клотильде, но увидев конверт внезапно громко ахнула и побледнела. Через плечо полицейского офицера она выхватила письмо из руки Клотильды и разорвала конверт. Эллери видел, как она закрыла глаза, судорожно смяла конверт и отшвырнула его в сторону.
Спустя мгновение она вновь вернула себе безмятежный вид и с улыбкой возвратилась к группе людей у самолета.
Эллери протиснулся мимо корзин с цветами и фруктами, загромождавших все свободные проходы, и ухитрился незаметно подобрать письмо. Это был очередной конверт, надписанный на почте, но на сей раз отправленный срочно со специальной доставкой. Внутри находились две половинки разорванной игральной карты с золотой подковой на обороте. Карта была восьмеркой пик.
Разорванная пополам… Эллери был уверен, что Блайт ее не рвала. Странно… Он помрачнел и сунул конверт в карман, озираясь по сторонам. Француженка уже успела исчезнуть в толпе.
— Тай! Поцелуй Бонни Стьюарт для «Новостей дня»!
— Джек! Джек! Обнимись со смущенной невестой!
— А это что такое? — закричал кто-то, держа на весу изящную плетеную корзинку с крышкой.
— Чей-то подарок, наверное! — перекрыл шум толпы голос Джека Ройла.
— Открой ее!
Бонни нагнулся над корзинкой и вскоре выпрямилась, держа в обеих руках два больших термоса:
— Посмотрите, люди, что я нашла!
— Сайдкар! — в восторге объявил Джек, отвинтив крышку одного из термосов и понюхав его содержимое. — Спасибо, неизвестный друг! Откуда ты знаешь о моей слабости?
— А в моем что? Мартини! — радостно закричала Блайт, обследовав второй термос. — Самый приятный подарок на дорожку!
— Выпьем же за жениха и невесту!.
Термосы пошли по рукам; в течение нескольких секунд все хохотали и шутливо боролись за их обладание. Лу отчаянно сражался с высокой плотной дамой, отвоевал оба термоса и разлил из них по глотку в невесть откуда появившиеся бумажные стаканчики.
— Эй, оставьте и нам хоть немного! — окликнул его Джек.
— Ты и так будешь пьян от любви!
— Такой здоровенный парень — и нуждаешься в стимуляторе?
— Вперед — и да здравствует любовь!
— А я говорю — имейте совесть! Так ведь и нам ничего не останется! — хохотал Джек, отбиваясь от дружеских объятий и похлопываний по спине и плечам.
