Однако фигура мгновенно прореагировала на ее крик. Рука в перчатке зажала ей рот и потащила ее ко второму стулу. Девушка пыталась бороться, брыкаясь, кусаясь и царапаясь, но все было напрасно. Вскоре и она оказалась привязанной к стулу, превратившись в такую же беспомощную куклу, как и Тай; загадочная фигура, наклонившись над ним, тщательно проверила веревки, затянув потуже одни и добавив новые. Затем, все так же беззвучно, фигура подняла руку в насмешливом салюте и, сунув револьвер в карман, исчезла за прикрытым брезентом бипланом.
Глаза Тая пылали бешеной яростью над закрывавшей его рот повязкой; он извивался и корчился на стуле, пытаясь освободиться от пут, но добился лишь того, что вместе со стулом грохнулся навзничь. Голова его ударилась о бетонный пол с тупым стуком, от которого на душе у Бонни все перевернулось. Юноша замер неподвижно, лежа на спине с закрытыми глазами и не подавая признаков жизни.
— А вот и он! — воскликнул Джек, обнимая одной рукой Блайт и стоя на передвижной лесенке у входа в самолет. — Тай! Иди сюда!
— А где Бонни? — закричала Блайт. — Бон-ни!
— Застряла где-нибудь в толпе. Тай!
Высокая фигура в защитных очках и пилотском шлеме протолкалась сквозь толпу и принялась забрасывать в кабину самолета оставшийся багаж. Эллери поднялся с плетеной корзинки и предупредительно подал ее человеку в защитных очках. Тот помахал Джеку и Блайт, приглашая заходить в самолет, поднял над головой корзинку в знак прощания с провожающими, и нырнул в кабину. Дверца за всеми тремя захлопнулась.
— Счастливой посадки! — заорал Лу.
Блайт и Джек прижали улыбающиеся лица к окну кабины, и оркестр грянул «Свадебный марш» из «Лоэнгрина»[42],
Толпа оживленно подхватила мелодию.
Бонни лихорадочно озиралась вокруг. Внезапно у нее перехватило дыхание: сквозь ближайшее к ней окно ангара она увидела высокую фигуру в защитных очках, торопливо бегущую к самолету Тая. И тут до нее впервые дошло, что фигура была одета точь в точь, как Тай: летный комбинезон, шлем, защитные очки… Джек… Блайт… оживленные, смеющиеся, посылающие воздушные поцелуи… Медные звуки оркестра приглушенно донеслись сквозь стенки ангара.
И затем перед ее широко раскрытыми от ужаса глазами красно-золотистый самолет тронулся с места, покатил по взлетному полю, оторвался от него и начал набирать высоту — все выше… выше…
Последнее, что заметила Бонни перед тем, как все погрузилось во мрак, был белый носовой платок матери, которым она махала на прощание в окне кабины самолета.
Целую вечность спустя Бонни раскрыла глаза в пустой и бесцветный мир, который вскоре однако начал наполняться красками, звуками и запахами. Она лежала на боку на холодном бетонном полу, привязанная к стулу. В нескольких футах в стороне лежал Тай, очень бледный, неподвижный, совсем… мертвый. Тай!
Она пошевелилась, и тысячи острых иголочек закололи ее онемевшее тело. Вместе с болью вернулась память. Блайт… Блайт улетела.
Потеряв сознание, Бонни свалилась набок. Давно ли? Сколько… сколько времени сейчас?
Блайт… Блайт улетела… Как облачко дыма, растворившись в чистом небесном пространстве.
Во время падения кляп вывалился у нее изо рта.
И Тай мертв…
Мама…
Бонни застонала. Ее стон эхом вернулся к ней — беспомощной, растерянной, лежащей на холодном полу ангара позади прикрытого брезентом самолета.
Тай пошевелился…
Бонни, мучительно извиваясь, дюйм за дюймом поползла к нему, волоча за собой стул, к которому была привязана. Он открыл налитые кровью глаза.
— Тай, — задыхаясь, с трудом проговорила Бонни. — Их похитили! Джека… и маму… Тот человек — он улетел с ними на самолете, притворившись тобой!
Тай закрыл глаза. Когда он снова раскрыл их, Бонни
поразилась их неестественно красному цвету. Кляп судорожно дергался у него во рту, точно он изо всех сил пытался заговорить. Она заметила, как напряглись жилы у него на шее.
Бонни прижалась щекой к лицу Тая, стараясь дотянуться зубами до конца тряпки, торчавшей у него изо рта. Наконец, это ей удалось, и она принялась дергать, тащить, расшатывать кляп, пока в конце концов ее усилия не увенчались успехом. Щеки Тая были холодными, как пол, на котором они оба лежали.
— Бонни, — голос его был совершенно неузнаваем. — Попытайся ослабить эти веревки.
На мгновение их дыхание слилось воедино и взгляды сомкнулись. Затем Бонни отвернулась, а Тай перекатился на бок, чтобы ей было удобнее вцепиться зубами в узел, затянутый на его руках.
К счастью, Эллери и оба ею спутника еще не покинули летное поле. Эллери стоило лишь раз взглянуть на тысячную толпу, запрудившую место стоянки автомашин, чтобы предсказать длительную заминку. Поэтому он, Лу и Алан Кларк отправились в ресторан при аэровокзале, чтобы подкрепиться сэндвичами и кофе.
