Их вялое обсуждение будущего киносценария было внезапно прервано сильной суматохой и замешательством снаружи; выскочив из ресторана, они наткнулись у одного из ангаров на возбужденный муравейник из аэродромных служащих, пилотов, механиков и полицейских, суетившихся вокруг Тая, потиравшего затекшие руки, и Бонни, которая молча сидела, сложив руки на коленях, с лицом белее собственного носового платка, отрешенно глядя на деловито снующих людей-муравьев и не замечая их.
— В том самолете — мой отец! — объяснял всем Тай. — Квин! Слава богу, хоть одно знакомое лицо! И Лу! Свяжитесь с Бутчем. Позвоните на остров Рид. Делайте же что-нибудь, черт возьми!
— Сейчас нет смысла звонить на остров Рид, — сказал Эллери, обращаясь к Лу. — Это единственное место, о котором можно с абсолютной достоверностью утверждать, что похититель их туда не потащит. Хотелось бы мне знать…
— Маму увезли, — безучастно проговорила Бонни. Одна из стюардесс попыталась было ее увести, но она отрицательно покачала головой.
Эллери позвонил в справочную службу, затем заказал разговор с усадьбой Толленда Стьюарта. Спустя довольно продолжительное время ему ответил сухой брюзгливый мужской голос.
— Это мистер Толленд Стьюарт?
Эллери показалось, будто голос внезапно насторожился:
— Нет, это доктор Джуниус. А кто хочет говорить с мистером Стьюартом?
Эллери объяснил, что произошло, и поинтересовался, не пролетал ли моноплан Тая над усадьбой в Шоколадных горах. Однако личный врач Толленда Стьюарта отверг такое предположение.
— Ни одного самолета за целый день. Кстати, не исключено ли, что мистер Ройл и мисс Стьюарт сами прибегли к такому экстравагантному способу, чтобы избежать любопытства толпы? Возможно — и это вполне естественно, — они хотели провести медовый месяц без посторонних соглядатаев?
— И наняли бандита, чтобы тот связал Тая и Бонни и угнал самолет? — сухо возразил Эллери. — Нет, доктор, я так не думаю.
— Ладно, дайте мне знать, если что-нибудь прояснится, — сказал доктор Джуниус. — Мистер Стьюарт пошел сегодня поохотиться на кроликов и до сих пор еще не вернулся.
Эллери поблагодарил его, дал отбой и вызвал Палм-Спрингс. Однако Жака Бутчера нигде не могли найти. Поэтому Эллери оставил для него телефонограмму и позвонил на остров Рид. Сэма Викса там не было — он куда-то улетел; как Эллери ни пытался, он так и не мог добиться, куда.
— Значит, самолет мистер Ройла не приземлялся на острове Рид?
— Нет. Мы до сих пор ждем. Что-нибудь не в порядке? Они должны были бы уже прилететь к этому времени.
Эллери вздохнул и повесил трубку.
Явилась полиция, официальные чины службы безопасности, следственного отдела; тучи репортеров налетели, как саранча. За несколько секунд летное поле запрудила толпа даже более плотная, чем перед отлетом, и пришлось вызвать полицейское подкрепление. Тем временем поисковые самолеты с городского аэродрома и из ближайших военно-воздушных соединений поднялись в воздух, держа курс на юго-запад, туда, куда улетел красно-золотистый моноплан.
День тянулся бесконечно; ближе к закату с запада прилетела небольшая двухместная авиэтка, из которой выскочил Чудо-мальчик и помчался к ангару. Он заключил Бонни в объятия, и она расплакалась у нею на груди; Тай в это время беспокойно шагал взад и вперед, жадно куря сигарету за сигаретой
— Есть! — закричал, подбегая к ним, один из диспетчеров аэропорта. — Военный разведчик только что заметил красно-золотистый моноплан на пустынном плато в Шоколадных горах. Никаких признаков жизни…
— Катастрофа ? — хрипло спросил Тай.
— Нет. Просто посажен там.
— Странно… — пробормотал Эллери, но ничего больше не сказал, потому что заметил выражение лица Бонни. Он видел такие лица у осужденных преступников, которым в последнюю минуту объявили об отмене смертного приговора.
Было выделено еще несколько самолетов, и вскоре небольшой поисковый отряд взмыл в воздух и устремил свои крылья в сторону заходящего солнца.
В наступивших сумерках они держали курс над горами Сан-Бернардино по радиомаяку. Отсюда они взяли направление на легкий отблеск на южных горных вершинах, вскоре прекратившийся в сияние сигнальных огней на плоском пустынном плато.
Когда они приземлились, армейские летчики встретили их с пистолетами наготове. В их поведении чувствовалась какая-то неуверенность, словно они не были расположены к разговорам здесь, ночью, под яркими звездами в холодном бледном свете сигнальных огней.
— Мой отец… — начал Тай, бросившись бежать к своему золотисто-красному самолету, мирно стоявшему на плоскогорье и окруженному толпой людей.
— Моя мама… — проговорила Бонни, последовав за ним на несгибающихся ногах.
Офицер в шлеме приглушенным голосом сказал что-то Жаку Бутчеру, и тот как-то странно и жалко улыбнулся. Он обернулся к Эллери и Лу, словно ища у них поддержки, и окликнул Бонни:
— Бонни! Погоди-ка минутку…
Бонни остановилась, отвернув лицо от призрачного света сигнальных ламп; она была очень напугана, хоть и старалась скрыть это изо всех сил; Тай тоже остановился, резко, словно налетел на высокую каменную стену.
