Выбежав снова в холл, Анжелик осторожно осмотрелась по сторонам – несмотря на внезапный порыв дерзости, её всё равно трясло и моментами даже сковывало от страха. Проходя по коридору, она сняла с вешалки белый халат и накинула на себя, чтобы в случае появления кого-либо из оставшихся сотрудников клиники не выделяться на общем фоне.
«Господи, и что же я натворила, неужели я способна на что-то подобное? Нет, я должна узнать правду и найти Мари-Роз, я не поверю ничему, кроме собственных глаз и ушей. Но как я попаду внутрь её комнаты – дверь явно будет заперта на ключ? Всё равно пойду до конца, даже если придётся переломать все шпильки, которые только есть в моих волосах».
Отыскав комнату № 15, Анжелик остановилась, переведя дыхание. Вытащив пару шпилек из жемчужных волос, она присела у замочной скважины, и чтобы было удобнее, схватилась за дверную ручку, которая, опустившись издала негромкий щелчок. К огромному удивлению Анжелик, комната была открыта, а ключ находился в замке внутри помещения. Она никак не могла представить, что так легко откроются двери, к которым ещё мгновение назад не знала, как подступиться. Но то, что творилось за порогом, просто сразило её наповал – нет, даже не то, что комната оказалась довольно просторной и хорошо обставленной, словно номер в лучшей гостинице. Её поразило то, как расслабленно развалилась на большой кровати Мари-Роз, запрокинув ногу на ногу, листая глянцевые журналы и вальяжно раскуривая сигарету, при том выпуская клубы дыма, как паровоз. Рядом с её кроватью, заправленной шёлковыми простынями, лежал поднос с недоеденным обедом – парочкой куропаток под сливовым соусом, зелёным лёгким салатом, сдобренным бальзамиком и почти пустая рюмочка шерри. Мари-Роз сначала даже не заметила нежданную гостью на пороге, ведь её развлекало горлопанящее радио, вещая концерт из парижского мюзик-холла. Из открытого настежь окна доносилось заливистое пение птиц и лёгкий ветерок на своих гребнях разносил по комнате ароматы цветущего сада, заодно, будто в танце развевая светло-розовую тюль над кроватью.
– Мари-Роз…Мари-Роз! Боже мой, ты жива, с тобой всё в порядке, как я счастлива тебя увидеть!
Анжелик бросилась к ошарашенной сестре, которая, не выпуская сигарету из рук, крепко обняла её в ответ.
– Обалдеть просто, Анжелик! Да ты хуже любого сыщика! Как ты меня нашла? Ты должна быть ещё в Эро, ты так скоро вернулась, зачем?
– Затем, что я переживала, Мари-Роз! Будто чувствовала неладное и видишь – была права!
– Ну ты даёшь, Анжелик. В самом деле, настоящая ведьма! Так тебя прислал папа?
– Нет, он наотрез отказывался говорить, где ты! Доктор Дюфур также не желал меня проводить к тебе, всё пытался уверить, что у тебя какая-то заразная инфекция. Но мне удалось подсмотреть в журнал регистрации. Я сразу тебя нашла, ведь Андре – это фамилия нашей тёти. Правда, они записали тебя как мужчину. К чему такая секретность, может ты знаешь?
Припоминая последний разговор и строгую договорённость с отцом, Мари-Роз даже и не думала открывать тайну младшей сестре, потому была краткой, понимая, что Анжелик на эмоциях особо ничего не заподозрит.
– На это были свои причины, дорогая моя Анжелик. – хитровато ответила Мари-Роз.
– Вот и от тебя теперь ничего не добиться! А я, между прочим, почти пошла на преступление ради того, чтобы тебя увидеть. Представь себе только: мне пришлось взять медсестру Офели в заложники, заперев в тёмном чулане… Но чего не сделаешь ради родной сестры!
– Ты точно спятила, сумасшедшая! – расхохоталась от рассказа сестры Мари-Роз.
Сёстры Годен сидели и смеялись, словно вернулись в годы беззаботного детства, вспоминая те мимолётные моменты маленьких радостей. Но так продолжалось до тех пор, пока разговор не перешёл запретную границу.
– Признайся, Мари-Роз, вы поссорились? Не знаю, что произошло между тобой и отцом за эти четыре дня моего отсутствия, но он принял решение подарить мне на моё совершеннолетие наш особняк «Двух Ангелов», сделав меня его единоличной хозяйкой. Может ты объяснишь, почему он так разительно передумал и почему ты, пребывая в полном здравии находишься здесь на каком-то лечении?
Мари-Роз резко переменилась в лице, словно превратилась в каменную статую. Её приподнятое настроение вмиг испортилось, а тело сковали негодование и злость. Что за новости она слышит теперь, ведь отец обещал… Обещал снова быть на её стороне, отгородить от неприятностей и защитить от возможных проблем. А ведь за последние месяцы она не раз успела зарисоваться на публике Парижа с усопшим по её вине Филиппом. И рано или поздно на Мари-Роз могли указать какие-либо улики или воспоминания людей, видевших их вместе, чего не мог допустить Годен. Потому решил перестраховаться, и в случае чего заранее спрятать дочь в клинике друга. Даже если её найдёт полиция, то в суде будет легче признать её недееспособной, что гарантирует избежания наказания.
