– Да, меценат и всеобщий благодетель, желающий расположиться поудобнее в Национальном Собрании. Это из-за него меня вызывал сегодня днём Бруссо. Дело секретное и ограниченное по времени, поэтому нам нужно разделить наши усилия.
Горьковатый привкус пастиса приятно обжог горло бродяги, и он размяк, будто хлебный мякиш, упавший в лужу. Фавро набрасывал заметки в свой блокнот по указаниям комиссара, а сам комиссар Конте расслаблено курил, отведя взгляд в витрину бистро – ему даже не мешали крики и споры болельщиков-работяг в паре-тройке шагов рядом.
Время не стояло на месте, но полностью перестало ощущаться. За окном нескончаемой чередой сбегали с небес тягучие капли дождя, завораживая и убаюкивая этой мокрой суетой. На улице неразборчиво мелькали фары машин, искры зажигалок и огоньки сигарет прохожих, иногда броские наряды дам и сверкающие пестротой зонтики. Но весь этот каскад цветов и огоньков сменился какой-то тёмной, непонятной размытой субстанцией, так внезапно затмившее собой обзор запотевшего от перепада температур стекла. Только большой интерес к этому странному объекту сдерживал тяжёлые веки почти задремавшего Конте, пока нечто не показалось похожим на живого человека. Конте привстал и присмотрелся – в витрине кафе отражалось суровое, заросшее лицо одноглазого бродяги Кри-Кри. Растормошив храпевшего на всё бистро Альбанеллу, он указал ему на витрину. Тот вскочил и захрипел, схватившись за голову:
– Кри-Кри! Это он нас высматривает! Чёрт, я совсем забыл ему сказать, где меня искать!
Как сонная муха, Альбанелла поспешил к своему уличному коллеге, заплетая ноги и виляя между табуреток зевак, то и дело икая и спотыкаясь на каждом полушаге.
«Если и нашли, то слишком просто и быстро, ничего хорошего это не сулит», – подумал Конте и накинув на себя пиджак, поспешил за Альбанеллой и Фавро к выходу.
– Вы наши Риту? Где она? Где? – Фавро пытался перекричать шорох асфальта от холодных ударов дождя, к тому же боялся, что друг Альбанеллы окажется не только слеповатым, но и начисто глухим.
Но старик Кри-Кри всё прекрасно слышал. От его рваной, потрёпанной дублёнки осколками отлетали капли, и при свете фонаря он больше походил на мрачный городской памятник, чем на постояльца парижских улиц.
– В Сене она. – остро отрезал старик Кри-Кри, даже не моргнув своим единственным глазом.
Предчувствие Конте сбылось, но он до конца не хотел этого признавать:
– Ты уверен, что это она?
– Уверен. Её нашли мальчуганы, пытавшиеся спрятаться от дождя под заброшенными лодками. Это на Ситэ, у Нотр-Дам. Если что, то там уже полно легавых. Удачи. – старик Кри-Кри поковылял под дождём дальше, а трое поражённых новостью мужчин ещё какое-то время смотрели ему вслед.
– Всё-таки уже слишком поздно, патрон. Теперь нам уже ничего от неё не добиться.
– От неё уже нет. Слушай меня, Фавро, к месту преступления пойдёшь сам. Осмотришь тело внимательно, приглядись, были ли на ней украшения, а именно – кольцо, подходящее под описание.
– Как, разве вы не пойдёте?
– Мне не на что там смотреть. У меня есть более важные дела в «Шеваль Бланш».
– Патрон, вы уверены, что это хорошая идея идти туда одному?
– Мистер, может парняга и прав! Я могу прихватить парочку с площади Тертр, хотя бы постоим на стрёме, ведь он-то уж явно не будет один…
– Для исповеди среди ночи свидетели не нужны, Альбанелла. Лучше следуй за Фавро, и при возможности, если всё-таки на ней будет то кольцо, позаимствуй-ка его для меня лично.
Старик Альбанелла радостно потёр шершавый подбородок и растянул улыбку до ушей:
– Ха! Для вас, мистер Конте, хоть корону с головы короля и даже вместе с его головой!
Фавро же напротив, так радостен не был:
– Комиссар, будьте осторожны. Хотя бы потому, что без вас нам никогда не распутать этого дела.
В «ШЕВАЛЬ БЛАНШ»
Что может быть более интригующим, чем небезосновательные сомнения? Любая, явно указывающая на возможную виновность мелочь разжигала спортивный интерес у Конте, которому не впервой было рисковать, опираясь лишь на свои спонтанные порывы.
Как и предрекал бродяга Альбанелла, в «Шеваль Бланш» тёрлись несколько суровых парней из банды Фалардо – сутулый Коклико и неуравновешенный Лука, и судя по их недовольным гримасам, сегодня вечером к ним лучше близко не подъезжать. Немного погодя, на улицу вышел и резвый Американец, явно направляясь к мотоциклу, стоявшему на углу бистро. Остановившись с теми двумя, он что-то живо рассказывал на всю улицу.
