Стоя на другой части улицы, Конте оставался незаметным, и наблюдая за всем происходящим, исключительно смеха ради, не мог отказать себе в возможности подшутить над этими типами. В самый раз, ему попалась на глаза лежавшая под бордюром на четверть недопитая бутылка красного сухого, и затея созрела молниеносно. Аккуратно уложив бутылку на бок, он подтолкнул её поближе к центру узкой дороги, рассчитав траекторию метким глазом. Звук покатившейся стекляшки удачно терялся на фоне несмолкаемого гула соседней улицы. Когда Американец закончил трепаться и завёл мотоцикл, он резко дал по газам, совершая разворот, и даже не заметил, как под его колёсами оказалась та самая бутылка. Стеклянная тара с громким хлопком взорвалась под натиском мотоцикла и разлетелась во все стороны, накрыв испуганных типов стеклянным дождём, что вызвало взрыв смеха у наблюдавшего за всей этой суматохой Конте.
Те двое упали на крыльцо бистро, так как были застигнуты врасплох, и скорее подумали, что их кто-то обстрелял. Словно размазанные по земле, они были осыпаны осколками стекла и заляпаны пятнами недопитого вина, и даже не сразу поняли, что это был всего лишь фарс. Конте, не переставая хохотать во весь голос, подошёл к обалдевшим молодчикам Ива, и невозмутимо спросил:
– Где ваш хозяин? Полагаю, всё там же, в подвале картёжничает?
Съёжившиеся Коклико и Лука с опаской подняли глаза на комиссара, и пребывая в полнейшей растерянности, не знали, как подобрать слов. Лука застыл, разинув рот, а без того заикающийся Коклико начал заикаться ещё больше:
– Д-да-да,… Та-та-там, к-ак обыч-ч-но…
Конте усмехнулся и прошёл мимо них в бистро. Там уже его ждала тяжёлая артиллерия, проверенная годами – Фефе, занимавший опорный пункт у барной стойки. Всё такой же педант, не снимавший никогда галстука, он с собой старательностью перетирал рюмки и бокалы, по привычке оттопыривая мизинец левой руки, на котором красовалось кольцо с большим красным камнем.
– С годами человек меняется во многом. Только три вещи всегда остаются прежними – походка, голос и чувство юмора. – беспристрастно подвёл черту личный мясник Фалардо.
– Какая романистическая цитата, Фефе, какой слог! Тебе бы книги писать или на радио выступать. Но мне приятно, что ты оценил эту маленькую блажь. – немного съязвил Конте, не нарушая границ дозволенного.
– Чудачество не порок, лечить не обязательно. Просто повеселиться пришёл, или есть что-то для Ива?
– Нет, ну я, конечно, могу быть эксцентричным, но не настолько.
– Разочаровал. – сухо ответил Фефе и кивнул головой, исполняя функцию шлагбаума – Конте разрешено было спуститься в погреб.
Сегодня под конец дня в «Шеваль Бланш» не было шумных посиделок за картами и игровыми костяшками – лишь быстрый шорох купюр и едва слышный разговор двоих. На бочке сидел Ив Фалардо с кипой франков, пересчитывал их, затягивал шпагатом и бросал на бильярдный стол своему подельнику, седоватому типу с крючковатым носом, известному как мсье Кау по прозвищу «Банкир». Он пересчитывал их снова, нумеровал каждую пачку и раскладывал по стопкам. Происходило вполне нормальное дело – пересчёт всех грязных денег банды Фалардо, вытянутых через подпольные азартные игры и речную контрабанду. Услышав шаги на винтовой лестнице, мсье Кау встрепенулся, схватившись за пистолет. Фалардо оглянулся – увидев знакомую фигуру, дал знак отставить панику и вернулся к пересчёту денег.
– У тебя есть для меня новости, Конте? – не отрываясь от дела, бросил Фалардо.
Конте подошёл к бильярдному столу, заваленному деньгами, и даже присвистнул при виде такой горы, но отвлекаться всё же не стал, и переключился на важные события:
– Рита мертва. Но думаю, для тебя это не новость. И вот, кое-что ещё. – Конте достал из кармана записку, которая была спрятана за зеркалом Жанетты, раскрыл её и бросил перед Ивом.
Этот безмолвный листок бумаги сбил спесь с заносчивого главаря и заставил его прервать свою счетоводческую деятельность.
– Сделай пока перерыв, Кау. Поднимись в бар, пусть Фефе нальёт тебе чего-нибудь.
– Какой перерыв, мы до утра так не управимся! Твои дела не подождут пару часов?! – взбеленился «Банкир».
– Я сказал, убирайся прочь! Не выводи меня из себя! – приказным тоном поставил его на место Ив.
У мсье Кау злостно сверкнули глаза. Нервно отбросив в сторону одну из денежных стопок, он выскочил из-за стола и больше не смея перечить, быстрым шагом поднялся наверх. Конте ждал объяснений:
– Не желаешь исповедаться?
– Я тебе уже всё сказал до этого. Больше мне добавить нечего.
– А мне есть что добавить к убийству – мотив, не так ли, Ив? Проезжая мне по ушам о любви к этой певичке, ты просто пытался запудрить мне мозги этой пустой болтовнёй. Ах да, добавим к этому всему ещё два ингредиента – Марсьяля Шапю и Шарля Бонне, которые отбились от рук и набивают карманы за твоей спиной…
– Ты делаешь неверные выводы, Конте.
– Более чем неверные, так как я до конца так и не понял, кому ты хотел отомстить больше – любовнице, сообщникам, полиции или мне.
– Мне с тобой давно делить нечего, иначе я бы тебя не вызывал.
