Лоренс догнал легконого Лидэля только на аллее, выходящей к королевскому дворцу. С силой толкнув брата на землю, он навалился сверху. Лидэль лягнул его ногой, но тут же получил кулаком в нос. Сцепившись, как две гончие, не поделившие добычу, братья катались по земле, молотя друг друга, пока чья-то сильная рука не разняла их. Принцы разом притихли, потеряв весь запал, когда встретились взглядом с отцом. Бело-голубые, словно два осколка льда, глаза строго смотрели на них. Отпустив сыновей, Лестер произнес:
— Я много раз говорил вам, что не потерплю драк. Лоренс, твой брат младше и слабее тебя, и ты все равно избил его.
— Он… — Лоренс осекся: он не мог рассказать о своем постыдном для кронпринца увлечении. Отец не одобрит, тоже назовет его слабаком. — Он обзывался!
— Я не думал, что кронпринца оскорбят мои слова, — со злой улыбкой бросил младший брат.
— Лидэль! — одернул его отец.
Сейчас он присел и его глаза были на одном уровне с сыновьями. Он обнял их за плечи и приказал:
— Посмотрите на меня, оба!
Принцы неохотно подняли взгляд. Оба они были копиями своего отца, у обоих были волосы цвета темного серебра, единственное отличие — Лоренсу достались от матери темно-зеленые глаза.
— Вы братья, вы не должны ни делом, ни словом вредить друг другу. Когда вы вырастите, у вас будет много врагов, весь мир будет вас испытывать. У вас не будет никого, кроме вас самих. Вы должны заботиться и защищать друг друга, а не драться. Я хочу, чтобы вы были братьями, а не врагами. Вы поняли меня?
Оба принцы пристыжено кивнули.
Копыта лошади мягко утопали в траве. Этой тропинкой пользовались нечасто, но перед эльфами природа сама расступалась: Рассветный Лес любил своих детей. Нарель был погружен в свои мысли, но искоса поглядывал на сына. Нейлину было уже десять, и он теперь ездил на своем собственном коне, который, похоже, не очень хорошо слушался своего юного седока. Пару раз Нарель уже собирался перехватить поводья и помочь сыну, но тот все же справлялся сам. Отец знал, как Нейлину важно каждое проявление самостоятельности, поэтому старался сдерживать свою родительскую заботу. Получалось плохо.
— Давай поменяемся конями, мой Ветер поспокойнее, староват, а твой Дракон молодой и ретивый.
Нейлин поднял на отца расстроенный взгляд.
— Я совсем плохой наездник.
— Тебе всего лишь нужно попрактиковаться. Никто не учится за пару дней, для любого дела необходим опыт.
— Он боится меня, потому что я ликан.
Нарель тяжело вздохнул, но, заметив, как опустились плечи Нейлина, заставил себя улыбнуться и потрепать его по макушке.
— Тебе сложнее, чем остальным, но я в тебя верю. Поменяемся конями?
— Нет, — упрямо мотнул головой полукровка. — Я сам справлюсь. Ты ведь… ведь поможешь?
— Всегда.
Эстель бесшумной походкой прошла по коридору спящего дома и вышла во двор. От их поместья до ближайшего гарнизона было недалеко — отец ее был генералом и негласно присматривал за границей, даже иногда ездил в столицу на советы к королю. Легкие домашние туфли утопали в мокрой от росы траве, еще прохладный в предрассветной тишине ветерок холодил хрупкие плечи. На Эстель было лишь тонкое платье из эльфийского шелка — этот материал был похож на воздушную, невесомую вуаль. Собранные в хвост волосы цвета карамели намокли от стоящей в воздухе влажности и стали виться еще больше. Эстель откинула со лба лезущие в глаза пряди и упрямо двинулась дальше. Она была дочерью военного и характером пошла в любимого отца: несмотря на хрупкость и безобидность ее занятия — она была целительницей, — девушка была тверже алмаза из гномьих копий. Ее строгий решительный взгляд мог заставить замолчать любого капризного больного, воины ее отца даже шутили, что у них теперь есть второй генерал, в юбке. Но, на самом деле, юную леди Рисанэ все очень любили. Как и ее мать, Эстель была светлой и нежной, однако стоило только кому-то задеть ее или ее близких, как она тут же наносила удар, и неважно — словом, взглядом или тонким, подаренным отцом стилетом.
Эстель тенью метнулась в сторону, когда впереди замаячили огни небольшого гарнизона — по приказу короля на границе были расставлены сторожевые посты и ходили патрули, а немного глубже проходила вторая линия обороны, как раз такие небольшие подразделения. Вокруг них стояли часовые, и девушка, не желая попасться, прошла по едва заметной даже эльфийскому глазу тропинке, которая привела ее к небольшой постройке. Это был самодельный склад, где солдаты хранили те вещи, которые не представляли никакой ценности для потенциального врага, но были нужны им самим: доски, молотки, обрывки бечевок и прочий хлам. Здесь же проходили свидания. Эстель была уже достаточно взрослой — уже шестнадцать весен минуло, — чтобы понимать, чем заканчиваются такие встречи. И все же, несмотря на напущения матери и возможное разочарование отца (если он узнает, конечно), она сама сегодня пришла сюда. В покосившемся сарае ее уже ждали. Сильные руки обняли Эстель, стоило ей переступить порог и закрыть дверь. Горячее дыхание, сбивчивый шепот, быстрые страстные поцелуи…
