Сказать, что Нареля Миратэ осуждали, не сказать ничего. Среди эльфийских лордов он стал изгоем, его единственный визит в столицу — после того, как стало известно, что он бросил невесту ради бастарда-ликана — окончился полным крахом, ему едва ли не в лицо бросали оскорбления. Так что на долгие годы лорд Миратэ оказался затворником собственного поместья, благо ему исключительно повезло с соседями. Западнее располагались земли Виранэ, лорд которых вместе с младшей дочерью и сыном проживал в столице — король назначил его начальником дворцовой стражи. А восточнее жила чета Рисанэ, с которыми Нарель давно дружил. И генерал Селон, и его молодая жена Авелис искренне любили бывшего жениха Алесты и хорошо относились к нему. Между поместьями пролегали лесные тропы, по которым на лошади можно было добраться до соседей за пару суток, поэтому Нарель Миратэ и его сын Нейлин были частыми гостями в доме Рисанэ, как и те у них.
Маленькая хрупкая эльфиечка осторожно опустилась на траву у ручья. Она напоминала милую куколку, творение неизвестных мастеров: ее волосы были цвета карамели, локонами спадая на спину, миндалевидные глаза цвета топленых сливок с любопытством смотрели на мир, а веселая улыбка покоряла всех, кто ее видел. Эта улыбка досталась ей от матери, такой же светлой и легкой Авелис, которая быстро стала любимицей не только семьи Рисанэ, но и всех лордов северной границы. Малютка Эстель и внешностью, и характером пошла в отца и была не по годам серьезной, но в обществе своего единственного и самого лучшего друга она готова была веселиться день и ночь. Вот и сейчас она с легкостью истинной эльфийки, дитя Леса, поймала в свои маленькие ладошки древесную лягушку и протянула ее Нейлину.
— Смотри, какая она красивая.
Эстель чуть приоткрыла ладошки, и лягушка тут же выскочила, но девочка лишь рассмеялась неудаче. Ей вторил Нейлин. Он был на четыре весны старше ее, высокий мальчишка с серыми, как и у всех ликанов, глазами и волосами. В его по-эльфийски прекрасном и мягком лице уже сейчас проступали звериные черты, но все, кто был знаком с сыном лорда Миратэ, знали, что нет в мире добрее существа. От отца Нейлину досталась мягкость и покладистость, а также заботливость. Он был давним партнером по детским играм Эстель, ненавязчиво опекая девочку.
— Пойдем к пруду!
— Далеко, а если заблудимся?
— Но ты ведь выведешь нас, — задорно рассмеялась Эстель, подпрыгивая и нажимая пальчиком на нос Нейлина. — Выведешь?
— Конечно!
— Тогда чего мы ждем?
— Своего верного капитана? — со смехом предположил Нейлин и, вытащив из заплечной сумки старую залатанную шляпу с мягкими длинными полами, надел на голову Эстель.
Та вздернула подбородок, поправила платьице и скомандовала:
— Капитан «Рассвета» приказывает всем поднять паруса, по реке мы отправляемся к океану!
И громко хохоча и распугивая лесных зверьков, они побежали по берегу ручья. Ветки кустов и стебли травы легко расходились перед детьми Леса. У пруда Эстель и Нейлина уже ждал «корабль» — шалаш, который им в прошлом году помог построить лорд Нарель. Подняв паруса (выкинув с крыши шалаша флаг), капитан «Рассвета» и его верный помощник отправились в далекие неизведанные земли.
Авелис задумчиво перебирала пряди своих золотистых волос, шелковым покрывалом раскинувшихся по груди мужа.
— Только утро, а ты уже печалишься. — Селон нежно провел пальцами по обнаженной спине жены. Она подняла голову и ласково улыбнулась ему.
— Мысли мои не были печальны, но в сути своей безрадостны. Всего лишь размышления.
— О Нареле? — догадался Селон.
— Да, — не стала спорить Авелис, а потом взгляд ее посуровел. — А еще об одном генерале, который пообещал целителю и собственной супруге, что не будет нагружать больную ногу, а сам вчера вечером опять тренировался с мечом.
— Авелис.
Она лишь покачала головой.
— Опять ведь будет с утра болеть.
— Нет.
— С вечера уже болит?
Никогда еще великий эльфийский генерал так быстро не терпел поражение.
— Селон, — печально вздохнула Авелис, вновь укладывая голову мужу на грудь. — Признайся честно, тебе всего лишь нравится моя беспокойная забота?
— Я люблю тебя и наслаждаюсь каждой минутой, что мы проводим вместе. Даже когда ты ругаешься на меня. — Он перехватил ее руку и с нежностью поцеловал каждый пальчик.
Авелис рассмеялась чисто и звонко.
— Тебя совершенно невозможно ругать, да я и не хочу, — призналась она, целуя мужа. Тот ответил ей со всей нежностью полного любви сердца. — Но все же береги себя, Селон.
Завтрак слуги подали чете Рисанэ в маленькой, но уютной солнечной гостиной на первом этаже. Это была небольшая комнатка, заставленная мебелью из светлого дерева. На полу Авелис постелила мягкий песочный ковер, на окно повесила желтую, словно лучи солнца, тюль, а стол украсила вазой с яркими цветами. Молодая хозяйка любила построенный мужем дом и с особой тщательностью занималась его обстановкой. Слуги в поместье Рисанэ были скорее членами семьи: и лорд, и леди относились к ним хорошо. Любовь и гармония царили в их доме.
