— Думаешь, Нарель не спустится к нам? — поинтересовался генерал, заметив, что слуги накрыли стол на двоих.
— Он не посмеет нарушить нашу трапезу, — с легкой грустью ответила Авелис. — Ты ведь его знаешь.
— Лучше других: Нарель слишком предупредительный.
— А еще ему больно.
— Да, это заметно. Он, и правда, любил Алесту… Это тяжело. Иногда я даже думаю, что ему было бы легче, если бы их развела смерть, а не Судьба.
— Его выбор, — поправила Авелис, пригубив травяного чая.
— Я знал Нареля с детства, он бы никогда не погубил невинное дитя.
— А моя сестра слишком горда, чтобы принять подобное.
— Все же мне жаль Нареля, но он справится. Время лечит раны.
— Есть раны, которые не заживают.
Королевский дворец возвели еще до Раскола. После войны с некромантами его пришлось отстраивать заново, и с тех пор этот венец архитектурного искусства светлых эльфов был домом для королевской семьи, рода Леранэ. В Рассветном Лесу чаще всего использовали дерево — природа сама отдавала своим детям ресурсы для строительства, — но основные здания, такие, как поместья лордов, дома в столице и королевский дворец, возводились из камня, мрамора и других подобных материалов. Их строили на тысячелетия. Дворец Леранэ был невысоким — всего два этажа, — но просторным: он имел множество крыльев, ответвлений, павильонов, флигелей, которые все были соединены между собой пролетами и коридорами. Все вместе это представляло из себя сложную сеть искусно украшенных лепниной и узорами зданий, превращающихся в единый ансамбль. Как-то раз оборотень-посыльный, прилетевший в Листерэль из Рестании, сказал, что сверху королевский дворец напоминает цветок. Красоту его признавали все гости и жители Рассветного Леса. С трех сторон дворец окружал сад, простиравшийся на несколько миль. Это было чистое воплощение природы и ее воли, которая часто являлась тем, кто прогуливался по тернистым тропкам. Сад был огорожен, но никто никогда не охранял его, ведь он был лучшим из возможных сторожей. Таинственный и загадочный, со своей волей и, как шептались некоторые эльфы, душой, он был не меньшим чудом и гордостью, чем королевский дворец.
Лоренс тенью скользнул меж ветвей, скрываясь за деревьями. Здесь, в саду, он чувствовал себя в безопасности. Не то что бы юный принц боялся — он уже умел держать меч и мог постоять за себя, — но только здесь, вдали от всех, он мог немножечко побыть один. Весь его день был расписан по минутам, отец всегда повторял, что на кронпринца ложится большая ответственность и он должен быть готов в любой момент возглавить свой народ, поэтому большая часть времени у Лоренса уходила на многочисленные занятия. Что он только не изучал: политику, право, экономику, военное дело, языки — драконий, гномий, людской, — историю, географию, генеалогию, геральдику — и все это не только своего королевство, но и соседних. А ведь еще были тренировки! А с недавних пор отец стал брать его на советы, чтобы он слушал и смотрел, как надо управлять страной. Так что свободного времени у кронпринца не было совсем, он даже спал мало. И все же иногда Лоренсу удавалось найти несколько минут на единственное, что, кроме долга кронпринца, занимало его голову.
Расположившись на широком вылезшем из земли и покрытом мхом корне, он прислонился спиной к дереву и достал из-за пазухи альбом. Тонкий заточенный грифель легко порхал над листком, под умелой рукой юного художника оживали картины.
— Что ты тут делаешь⁈
Лоренс вскинул голову, закрывая рукой незаконченный рисунок. Напротив него стоял его младший брат. Льдистые, такие же, как у отца, глаза Лидэля скользнули по альбому и перепачканным грифелем пальцам, а на его лице появилась ухмылка.
— Рисуешь?
Он рассмеялся.
— Ты слабак! Мама говорит, что рисование для девочек, а ты принц! Ты не принц, ты девочка!
— Твоя мама глупая. — Лоренс зло захлопнул альбом и спрыгнул с корня, собираясь уйти, но тут Лидэль рванул к нему и, ловко выхватив рисунки, принялся их рвать.
— Не смей говорить так про маму! Ты просто завидуешь, что у меня есть мама, а ты сирота! Мама права, ты завидуешь!
— Отдай мои рисунки! Не трогай их! — Лоренс бросился к брату, пытаясь вырвать из его рук альбом. Он был на три весны старше Лидэля, ему уже исполнилось девять, и он был сильнее брата, но тот успел разорвать почти все листки, а оставшиеся разлетелись в результате драки. Перетянутая обложка альбома упала на траву, а Лидэль с ликующим криком бросился прочь. Злой Лоренс побежал следом. Он почти ничего не видел, глаза застилала кроваво-черная пелена. Сейчас он со всем пылом детской души ненавидел брата.
— Стой!
