…Свеча мерно догорела и потухла, утонув в расплавленном воске. Звезды на ночном небе весело подмигивали через открытое окно. Каштановые пряди в беспорядке рассыпались по пожелтевшим страницам. Сладко причмокивая губами, Ловэль мирно спал и видел прекрасные сны.
После нападения на патруль генерал Рисанэ послал в те места разведывательный отряд, однако орки к тому времени уже успели скрыться. Эльфы прошли по их следам до самой границы, но по приказу командира дальше не заходили. Это нападение, первое почти за двадцать лет, вызвало тревогу в северных землях. Генерал Рисанэ приказал увеличить количество и состав патрулей и усилить постоянных часовых. Он не сомневался, что вскоре произойдет второе нападение. Остальные продолжали надеяться на лучшее, а некоторые северные лорды убеждали, что следует отомстить оркам, проучить их, иначе они действительно сочтут возможным напасть снова. Правом генерала и обладателем непоколебимого авторитета, Селон Рисанэ запретил вылазки на вражескую территорию. Он решил обойтись усилением защиты — опыт прошлой войны показал, что воевать с северными орками на их территории глупо и смертельно опасно
Спустя два месяца после первого нападения, произошло второе. Патруль не спасло ни увеличенное число бойцов, ни предупреждение генерала. Северные орки перебили большую часть отряда, а остальных пленили.
Преисполненный дурными предчувствиями, лорд Рисанэ отправил вслед первому письму второе, в котором также извещал короля о нападении.
Липкие лапы мрачной, полной боли тишины обнимали ее за плечи. Для жизнерадостной Авелис это было подобно самой изощренной пытки. Ее близкому родному эльфу было плохо, а она ничем не могла помочь, лишь выразить неуместное сочувствие. Разве слова смогут исцелить душевную боль?
— Я размышляла о твоих навыках, целители хвалят тебя, — ласково произнесла Авелис, подходя к дочери. Та продолжила стирать повязки, не поднимая головы.
— Однако я подумала, что ты хотела бы совершенствоваться. В лечебнице Листерэля служат лучшие целители Рассветного Леса, ты могла бы отправиться к ним на обучение.
Мазь от ожогов плохо отстирывалась с ткани, и Эстель, едва ли не сдирая руки в кровь, с яростным упорством терла повязки.
— Если не уверена, можешь нанести им визит, когда мы будем в столице.
Эстель перестала стирать. Эстель замерла. Эстель глухо ответила:
— Я не поеду в столицу.
— Придется, малышка. — Авелис ласково погладила дочь по спине. — Тебе необходимо будет присутствовать на балу в королевском дворце, тебе ведь уже исполнилось шестнадцать весен, мы с отцом будем представлять тебя лордам Рассветного Леса.
— Глупый обычай. — Эстель мыльной рукой откинула со лба лезшую в глаза прядь волос.
— Зато ты познакомишься со своим кузеном и кузиной. У них этот бал тоже будет первым.
Особо крупное пятно на белой ткани наконец-то поддалось, и Эстель замыв его, повесила повязку на бортик, взяв следующую.
