И тут я увидел невозможное.
Уголки его губ едва заметно дернулись вверх. Енох улыбнулся, хоть и едва заметно.
Вместе с очередным движением его пальцев это стало причиной моего маленького сердечного приступа. Я забывал дышать, терял способность управлять телом, я только ерзал в надежде получить больше и дольше. Мне даже не хватало моральных сил и всякого желания думать о том, как я рассказал бы об этом деду. Плевать. Мне никогда не было так чертовски хорошо.
- Джейкоб! Енох! – голос Бронвин застал нас врасплох. Я был готов держать его за руки, лишь бы все это не прекращалось, но это был глупый и беспечный порыв. Я должен был думать о том, как это выглядело со стороны. – Мисс Перегрин недовольна вашим опозданием.
Как бы я не хорохорился, меня снесло с его коленей в рекордные сроки, стоило мне услышать о том, что мисс Перегрин мною недовольна.
Я сидел за столом далеко от Еноха. Это позволило мне понять, что я в своем роде передозировался им. Эйфория захватывала меня все больше и больше, а голова никогда не была такой легкой. Пронзительный взгляд мисс Перегрин не доставлял мне никаких неприятностей. Гораздо больше мне не нравилась Эмма, которая хоть и вела себя тихо, но ела раскаленными приборами. Остальные дети чувствовали, что что-то не так, а потому молчали. Я должен был остановить себя и подумать над тем, что происходит со мной, но я умело отмахивался от своих сомнений, убеждая себя в том, что ничего не выходило за рамки неразумного.
Выходило.
Мне нужно было больше.
Я не собирался уходить на ночь. Я вообще не хотел никуда и никогда уходить, если каждый день здесь будет таким. Понимал ли я, что все происходящее со мной было лишь из-за одного человека, из-за парня, из-за Еноха? Нет.
После невеселого обеда мисс Перегрин усадила нас за кино, рождаемое снами Горация. Мы смотрели на проекцию какого-то ателье, гардеробной, затем Эмму в одежде, забрызганной кровью. Мы видели какие-то белые стены и мост с провалом, бивший из-под земли огонь. Картинки пугали Клэр, и мисс Перегрин хотела остановить Горация, но вдруг я увидел себя. Мое лицо было так разбито, что я поневоле потрогал свое руками. Я был в крови, в грязи и саже. Но мое лицо выражало что-то, на что прямо сейчас я не был способен. Облегчение. Облегчение, сравнимое с жизнью и смертью. Мрачная напряженная тишина опустилась на гостиную. Я смотрел на себя и ничего, абсолютно ничего не понимал. Это тоже вещие сны Горация?
Мое лицо исчезло. Сначала я увидел глаза, отличающиеся от темноты только бликами. Я не мог не узнать Еноха. Но тот Енох, которого я видел, выглядел едва живым. Синяки, запекшаяся кровь и шрамы на его лице выглядели слишком реально. У него больше не было щек, только синяки под глазами стали еще больше. Он стоял за решеткой.
Решеткой, которую Хью открывал ключом.
Я посмотрел на Еноха. Ни единой эмоции не читалось на его лице, разве что он был еще бледнее обычного, если это вообще реально.
Я вернул свой взгляд на экран. У меня родилось предчувствие чего-то, что нельзя смотреть никому. Даже мне. Но было поздно. Мисс Перегрин поджала губы, смотря на стену.
У меня поджалось все.
Я заставлял себя смотреть, как едва живой я вхожу в его камеру. Мое сознание не выдерживает моего выражения лица, и я не могу его описать. Все мое существо не верило, что я способен на подобные эмоции. Но еще хуже было видеть Еноха… Я отвернулся. Он тоже, закрыв лицо руками. Мисс Перегрин велела Горацию прекратить, и он послушно вытащил окуляр.
Только я успел увидеть, как держу Еноха в своих руках, прижимаясь лбом к его лбу. Так сильно, словно я вообще не верил в то, что он живой.
Все молчали.
Енох поднялся на ноги первым. Я, не думая, вскочил за ним. За моей спиной мисс Перегрин отправляла всех по комнатам. Я шел за Енохом до самой его комнаты, но он захлопнул прямо передо мной дверь. Как будто мне было легче от того, что я увидел. Как будто только его одного испугало все то, что приснилось Горацию. Я боюсь боли. А там от моего лица не осталось вообще ничего. Это невозможно. Нет.
- Джейкоб, - мисс Перегрин возникла передо мной, застав меня врасплох. Я сидел возле комнаты Еноха, чувствуя себя потерянным, напуганным мальчишкой, который просто хотел доказать всем и себе в первую очередь, что он не псих. Впервые я встретил кого-то, кто, вероятно, понимает и принимает меня таким, какой я есть, и я опять виртуозно все прошляпил. – Пойдем со мной, пожалуйста.
Я покорно поднялся вслед за ней. Ничего хорошего я не мог услышать от нее. Перед моими глазами все еще стояло изможденное лицо Еноха-пленника, и оно причиняло мне большую боль, чем мое собственное. Не надо было гадать, я подвел его, как это сделал мой дед. Очевидно, что использовал до предела. Но я не хотел этого. Не хочу.
- Скажи мне, что ты собираешься делать, Джейкоб, - спросила мисс Перегрин, стоя ко мне спиной, лицом к окну.
- В смысле? – напряженно переспросил я.
- Я не хочу, чтобы на твое решение повлияли какие-то внешние факторы, - начала она, и я тут же помрачнел.
