- Надо уходить, - произнес он, и я кивнул. Надо.
Я посмотрел на отца, храпящего целую ночную симфонию в трех ролях. Мне было грустно, но скучать я не обещал. Вскоре я уже скользил по трубе вниз, на землю. Я снова почувствовал головокружение и едва не грохнулся спиной назад, как вдруг руки Еноха затормозили меня и спустили на землю. Я бежал за ним так, словно нас догоняла смерть. Его верные гомункулы бросились врассыпную, как дозорные, и мы бежали по пустынным улицам, ощущая все предвестники начинающегося шторма. Петля встретила нас тихим вечером. Мы слегка замедлили шаг, и я снова попытался обратить его внимание на себя. Я твердил о своей благодарности, пока не достал его. Енох обещал заплатить мне, если я заткнусь. Я решил, что уже прилично замолчать.
Я лично рассказал мисс Перегрин в черном халате с бигудями на волосах о произошедшем. Большинство детей уже спали, и только самые старшие были допущены на этот маленький совет. Мисс Перегрин выслушала нас достаточно внимательно. Глубокая складка залегла на ее лбу, после чего она велела всем закрыть окна и двери и идти спать. Я был возмущен ее приказом, однако Енох утащил меня быстрее, чем я начал возражать. Генералам не протестуют, прошипел он мне на ухо, втолкнув в свою комнату.
- Никогда не знаешь, когда удастся поспать, - резюмировал он. Я счел его доводы весомыми, уставившись в окно. В каждой тени мне мерещились какие-то люди и монстры, и я поспешил забраться на кровать Еноха, скромно ковыряя пододеяльник. Больше в этой комнате спать было негде. Я несколько взволновался, когда он наконец подошел к кровати. Но Енох не прогнал меня и ничего не сказал, молча устраиваясь на боку под одеялом спиной ко мне.
Но меня это абсолютно не устраивало.
Я туи же двинулся к нему, ведомый преданностью, похожей на щенячью. Был бы у меря хвост, я бы уже махал им вовсю. Мой восторг был обусловлен не только чудесным спасением, сколько сочетанием всех факторов, которые сложились в Енохе. Он пытался меня отпихнуть, но я был такой безнадежной прилипалой, обхватив его руками и ногами. Он ворчал, и мне было смешно. Я посмеивался, устроив голову на подушке рядом с ним.
- Енох, - позвал я его тихо, опасаясь в своем эйфоричном нервозе сломать все, что происходило. – Мне хорошо с тобой, - добавил я едва слышно, пряча слова в ткани его футболки. Мне было тепло, даже горячо рядом с ним, безопаснее, чем где либо еще и алогично приятно дышать его запахом. Я не знал, доставляет ли удовольствие лежать и обнимать кого-то, или все дело было только в Енохе.
- Простого «спасибо» хватило бы, - грубовато отрезал Енох.
- Я не о благодарности, - обиженно произнес я. Мои глаза закрывались от тепла и уюта, и я думал о том, что никогда, никогда больше не смогу заснуть в ином положении. Без него.
- Тогда я не понимаю, что происходит, - неожиданно тихо сказал он, даже не повернувшись ко мне. – И это пугает похуже пустоты, Джейкоб.
Я оставил его реплику без ответа, стараясь отогнать эти вопросы от себя. Как я мечтал стать взрослым и решительным, делать выбор, брать ответственность. Если бы я хоть на секунду задумался о происходящем, я бы запаниковал и остался бы в настоящем, никогда не узнав, что значит обнимать кого-то, с кем тебя связывает огромное общее дело, существующее априори.
- Не смей умирать, Джейкоб, или я воскрешу тебя и буду мстить всю жизнь, - угрожающе протянул он. Меня такое соглашение устраивало, и я лишь крепче сжал руку на его плече. Договорились.
========== 3. В начале ==========
Я не мог уснуть. Сначала я думал, что это связано с резким переворотом в моей жизни, переходом в сказку родом из моего детства, но затем я рискнул допустить, что это связано с Енохом. Я осмелился думать о том, что в нашем общении не так, ровно несколько секунд, после чего осознал, что мои щеки горят не хуже рук Эммы. Только тогда, в чужой постели, я открыл для себя все неприличие и абсурдность того, что происходило между мной и Енохом. Несколько минут я остывал, глубоко дыша. Я принялся рассуждать в сторону того, что мой век чертовски развращен, и я отвык воспринимать близкие отношения безо всяких намеков. Мне было хорошо здесь, рядом с ним, и мое настоящее упорно трактовало это как ненормальное общение. Только сейчас мое настоящее нагнало меня. Я посмотрел на спящего рядом Еноха. Узнать, что он думает, было радикально невозможно. Что я знал о времени, в котором он родился? Да ничего. Но если он до сих пор допускает меня в свое личное пространство, значит, он попросту не видит в этом ничего абсурдного. Я успокоился от этого заблуждения. Я закрыл глаза и пытался уснуть. Но, черт возьми, не получалось.
