Я бежал по размокшей грязи до самой деревне, подскользнувшись лишь пару раз. Сырой туман скрывал мои ноги, а сумерки лишали меня возможности нормально видеть. Я бежал со всех ног, понимая, что отец снова учинит мне допрос с пристрастием и начал фантазировать заранее. Возможно, я бы вышел сухим из воды, если бы не смерть Мартина. Мне было обидно осознавать, что погиб именно Мартин, ведь он был добр ко мне и помог разгадать, хоть и неосознанно, загадку деда. А теперь я стоял на пляже и смотрел на его распростертое тело, одетое самым неподобающим образом и старался не смотреть на его внутренности. Я отлично знал, чьих щупалец это дело. И сказать, что мне страшно – значило не сказать ничего. Я хотел бежать прямо с пляжа, но отец поволок меня в бар, заперев в комнате на ключ. Я терял драгоценное время.
Енох ждал меня. А я не мог выйти из четырех стен, пока мой отец предавался бесконтрольному пьянству внизу. Я смотрел на то, как медленно ползет секундная стрелка. Если бы у меня была сила Бронвин или Фионы или кого угодно. Но нет, я всего лишь вижу монстров, и ничто не мешает одному из них поймать меня прямо в клетке. Я хотел отвлечься, но меня тошнило с каждой секундой все больше. Меня едва не вырвало, когда я вдруг понял, что приступ повторяется. Голод оглушил меня, сводил с ума, и я больше не был Джейкобом Портманом, я был кем-то больше, сильнее, страшнее. Я хотел крови. Я упал на пол и царапал дерево, мечтая поесть или умереть. Кровь. Ее запах. Ее волшебная пульсация. Может быть, я кричал. Я больше не был собой. Я видел огонь маяка и слышал океан.
Я был пустотой и умирал от этого.
Я упал на спину. Мне казалось, что у меня нет живота, и мое туловище разорвано пополам. Я кричал так, что сорвал голос. Страх во мне, в той мизерной выжившей части меня лишь ухудшал все.
Енох.
Мне кажется, я даже кричал и его имя. Я звал его, потому что никто больше в этом огромном мире не смог бы помочь мне. Когда кто-то потянул меня с пола, я прощался с сознанием. Я слышал, как кто-то бормочет мое имя, но я думал, что это враг, тварь. Я дрался. Меня снесло на пол. Я рычал. Я хотел крови. Я получил ее.
Моя рука сжала горячий упругий предмет. Я снова держал в руках горящее жизнью сердца. Меня вырвало второй раз, и тогда многократные провалы по первой помощи в средней школе помогли мне вспомнить, что нужно перевернуться на бок, чтобы не захлебнуться рвотой. Я жаждал потерять сознание, но не знал, как. В ушах звенело, а перед глазами все двоилось и крутилось. Первым вернулся запах. Я резко и глубоко вдохнул, с облегчением узнавая этот резкий запах Еноха, слегка перебитый чем-то влажным. Я был благодарен, как пес. Не в силах шевелиться, я мог только раскачиваться из стороны в сторону. Перед моими глазами мелькало что-то черное, и еще никогда этот цвет не ассоциировался у меня с горячей надеждой и благодарностью. Я всхлипнул, потому что не вспомнил слов. Со мной было что-то явно на так хорошо, как в прошлый раз. Страх вернулся. Что, если Енох опоздал?
Я еще раз глубоко вздохнул. Черт возьми, как же невероятно круто просто жить. Я обнаружил себя на кровати, хотя не помнил, как поднимался. По моим вискам стекало что-то холодное и остро пахнущее. Мое горло обожгло влитое зелье, не иначе, жидкий огонь, и я кашлял вечность. Я не знаю, через сколько я пришел в себя. Меня мутило, ноги дрожали мелкой дрожью, но в остальном я был самим собой. Я нашел Еноха взглядом. Он занимал кресло рядом с моей кроватью, сидя в странной и непривычно открытой позе. Я поймал себя на мысли, что в моем веке мало кому хватает смелости так сидеть. Его глаза были закрыты, а немногочисленная армия скромно сидела возле его ног на полу.
Я хотел позвать его, как вдруг услышал звук поворота ключа. Я похолодел. Это отец. Я не успел посмотреть на Еноха, даже не представляя, как заставить свой мозг работать, не то, что врать отцу. Выдать Еноха за девчонку было бы крайне проблематично и смешно. Я смотрел, как шатающийся отец ввалился в темную комнату и шумно рыгнул, моментально выдав порцию крепкого амбре. Он упал на кровать, удосужившись пройти лишь пару шагов до кровати. Кровать натужно скрипнула, после чего все стихло. Я наконец обернулся к креслу, но не увидел Еноха. Я что, уже вхожу в галлюцинаторный психоз?
Секундой спустя с пола поднялась темноволосая макушка. Енох с мастерством ниндзя подлез на мою кровать, после чего я захватил его в ловушку из себя. Нет, я не хотел выдавить ему легкие, я просто не знал, как выразить благодарность за свою жалкую жизнь.
- Мне иногда нравится дышать, - прохрипел он мне на ухо, и я ослабил хватку, глупо улыбаясь. Я забыл о трупах на острове, о новом человеке в очках, я забыл обо всей опасности, увидев Еноха в такой близи от себя. Я зависел от него больше, чем все дети странного дома от меня. Хотел бы я высказать все это горящее чувство внутри меня. Вдруг я разглядел темное пятно на его щеке. Это зверски походило на синяк. Протянув руку, я осторожно коснулся синяка – трудно было поверить, что я ударил его во время собственного спасения.
